Чтобы вырваться из этого порочного круга, нам не остается ничего другого, кроме как воспользоваться правилом, сформулированным Борисом Федоровичем Поршневым (1905–1972): «Если ты хочешь понять что-либо, узнай, как оно возникло»2. В переводе на язык методологии это значит прибегнуть к историческому методу – историзму.
Таким образом, актуальность нашего исследования предопределена научной необходимостью более глубокого понимания социальной природы человека. В том, что такая необходимость существует, нас убеждают острые противоречия, в которых эта социальная природа зачастую себя проявляет, ежедневно поставляя события местного и глобального масштаба, наполняющие новостные ленты.
На первый взгляд может показаться, что выбранная нами тема имеет высокую степень разработанности. Только отечественная библиография, посвященная началу человеческой истории, включает в себя работы таких выдающихся ученых, как В. П. Алексеев, П. И. Борисковский, Ю. В. Бромлей, Ю. И. Ефимов, И. М. Дьяконов, Н. В. Клягин, М. Ф. Нестурх, А. И. Першиц, Я. Я. Рогинский, Ю. И. Семенов и др. Однако более детальный взгляд способен внести в эту картину значительные коррективы.
Все работы с самого начала можно разделить на две неравные части – два списка. В первом списке окажутся исследования, рассматривающие начало в широком смысле, т. е. начало как первый этап развития человечества, сменяющийся позже другими этапами, начало как первобытное общество. Но это – совсем другой предмет исследования. Интересующее нас начало – пересечение качественной грани между животным и человеком, стадностью и социальностью – при таком понимании теряется из виду, делается невозможным выделение четкого критерия, позволяющего утверждать: вот здесь перед нами еще животное, а вот здесь – уже человек.