Ей захотелось кому-то пожаловаться. Ну как же так? Оставляют человека наедине с самим собой и заброшенным старинным зданием, да еще и такие розыгрыши устраивают! Это ведь кто-то специально сделал. Специально принесли зеркала в комнату, специально наклеили их на стены, на потолок.
Вообще, Полину частенько разыгрывали. И довольно жестоко. Но это было в далеком детстве. Если, конечно, можно назвать детством тот промежуток времени, когда она жила в детском доме. Но хуже всего было в приемной семье. Новых родителей Полина полюбила, сразу потянулась к ним. Однако родной ребенок этих чудесных людей почему-то Полину невзлюбил. И вот тогда начался ад.
Все делалась так, чтобы выставить Полину виноватой. Разбитая посуда, разрисованные обои, драки… Новоявленный братишка даже ставил сам себе синяки, обвиняя Полину в том, что это она его избила. Кража денег, манипуляции родителями, подначивание своих друзей против приемной сестры… Полина забыла, что такое спокойный сон, ведь теперь в ее постели мог оказаться уж или полевая мышка. Слезы, мольбы, уговоры отдать Полину обратно… Разве родительское сердце может устоять перед этим? Нет, не может. И как бы Полина не оправдывалась, но постепенно в ней стали видеть угрозу. Поэтому через полтора года жизни в приемной семье девочку вернули в детский дом.
Девочка, которая надеялась обрести покой и любовь в новой семье, снова оказалась в детском доме. Не нужная, брошенная. Когда-то ее оставила родная мать прямо в роддоме. Теперь и чужая тетя, которая обещала стать настоящей мамой, отказалась от ее и своих слов.
Поэтому Полина с детства не любила розыгрыши и сюрпризы. Даже забавные, веселые и шуточные. Все это казалось ей издевательством. Чем-то, что делается назло, чтобы лишить равновесия и контроля.
И даже сейчас женщина могла бы найти тысячу логичных и вполне адекватных объяснений, почему в той комнате столько зеркал. Но ей думалось, что ее просто жестоко разыграли.
– Не зря же этот Иван не стал показывать мне весь особняк… Наверняка, знал о комнате с зеркалами. Думает, это смешно? Весело, да? А я вот сейчас ему объясню, почему это не так!