– Что сидишь-то? – гневно посмотрела на мужа Любаша, – собирай народ, идите к дому купца… Страх-то какой, что же это делается? Доченька, милая, хорошо хоть с тобой все в порядке. Убереглась, родная моя.
Степан нехотя встал, размялся и вышел на улицу. Там его уже ждали встревоженные соседи. Все хотели знать, что произошло. Но никто первым не хотел идти в дом к купцу.
– Беда, – изрек Степан, оглядев людей, – беда пришла…
– А может, Олесе спросонья показалось? – спросила одна женщина, испуганно поглядывая в сторону купеческого дома.
– А вот мы сейчас и проверим!
Степан, недовольно нахмурившись, пошел первым. Уверенности ему придавали остатки вчерашнего выпитого, что до сих пор бродили у него в крови. Поэтому мужчина почти без страха вошел в дом купца и тут же застыл на месте, увидев картину, описанную Олесей.
– Батюшки! Зверь будто приходил, – услышал Степан за спиной, – глядите… Незнакомец… Кто он такой?
– Люди вчера об этом судачили, – тихо сказал Степан, обхватив руками больную голову, – разбойник ворвался в дом. Завязалась драка. Один защищал молодую жену и себя. Второй пытался обокрасть честных людей. Теперь оба на том свете.
– Судьба милостива, что Олеся в порядке. Убереглась твоя дочь от несчастья. Вдовая она теперь, но… Хоть живая! Но как теперь она жить-то будет?
– Все с ней хорошо будет, – махнул рукой Степан, – погорюет, как положено, а потом поглядим.
Степан, конечно, уже все решил. Его дочь теперь при деньгах, при большом хозяйстве. Им надо правильно управлять и следить за всеми работниками. А кто, как не родной отец, поможет Олесе в этом? Ну а время пройдет, так он снова Олесе выберет мужа. Только теперь надо будет такого искать, чтобы свой нос никуда не совал и Степану управлять делами не мешал.
Олеся же никак не могла отойти от случившегося. Она силилась вспомнить, что произошло той ночью. Но не получалось. Мысли снова и снова возвращали ее к мужу-старику, к таинственному лунному свету, который внезапно изменил ее. А ведь она так ответила купцу, будто в нее вселился кто-то. Неужели луна тому причина? Глядя в ее желтый глаз, Олеся почувствовала себя другой.