С наступлением ночи Олеся начала задыхаться от страха. Она так боялась, что сегодня лунное сияние сделает из нее другого человека, что никак не могла заставить себя успокоиться. Внутри копилось напряжение, которое вот-вот вырвется. И что это будет? Что тогда устроит Олеся? Снова побежит к родителям или просто разнесет свой дом?
Вдруг девушка вспомнила, что услышала от лекарки.
– Вокруг нее что-то темное клубится, – вслух произнесла она, – именно так старушка и сказала. Она должна помочь, должна! Она увидит, что со мной происходит и скажет, кто же я такая!
Олеся, не глядя на то, что уже далеко за полночь, накинула теплую шаль и выскочила из дома. К лекарке надо бежать через всю деревню. Та наверняка уже спит. Но ничего! Ради такого дела и разбудить не грех.
– Разбужу! Разбужу ее! – шептала про себя Олеся, шагая по темной улице, – ничего, потом выспится. Мне знать надо! Надо знать, кто я!
Луна услужливо подсвечивала дорогу, нависая над Олесей. Девушка улыбалась, любуясь на свою тень, которая была чернее ночи.
– Бабушка! – забарабанила в дверь лекарки Олеся, – просыпайся, бабушка! Посмотри меня. Ты ведь сказала родителям, что вокруг меня что-то клубится. Мне надо знать, что это.
Лекарка испуганно отперла дверь и впустила Олесю. Та заметалась по избе, пытаясь прийти в себя. Внутри будто сотни колоколов звенели, будто тысячи иголок кололи.
– Спать надо, девонька. Завтра приходи, – лекарка с жалостью глядела на Олесю, – а если хочешь, я тебе у себя постелю. У меня тут сны чудные, мягкие, как руки матери. Хочешь?
– Нет! – Олеся грозно сверкнула глазами, – хочу знать, кто я. Хочу знать, почему меняюсь, почему память подводит, зачем сны эти снятся. Хочу знать, кто меня просит подождать! Это хочу! Пока не узнаю, глаз не смогу сомкнуть.
Лекарка только кивнула. Она уже поняла, что отговаривать Олесю бесполезно. Надо помочь бедняжке, а то, не ровен час, она сотворит с собой что-то.
Старушка бросила полено в остывающую печь, и огонь взметнулся, осветив красным всю избу. В глазах Олеси заплясали огоньки, ноздри раздулись. Лекарка тем временем плеснула на огонь воду, и он потух. Зашипели угли. Густой белый дым заполнил дом.