Глава 21, строки 4—322
Я [истины] свет [и тьма].
Я речь, что собой манила.
[Я сила слова сама —
И слава] словесной силы.
Не поколеблет меня
Иных названий звучанье:
В них, [сущность свою храня],
Озвучу я содержанье
Того, кто меня создал, —
И имя его раскрою.
Услышьте, что он сказал
И что возвестил собою.
Внимайте, земли сыны,
И ангелы поднебесья,
И духи загробной тьмы:
Я то, что [всеобщей вестью]
Явилось [во тьму и свет] —
И только лишь я пребуду.
Судейства такого нет,
Меня чтоб судить. Повсюду
Видно мельтешенье тел,
Погрязших в грехах и лени,
В постыдстве неправых дел,
В страстях [и безумстве мнений]…
Пленяют они людей.
Когда же дурман минует,
То те до скончанья дней
Находят судьбу иную:
Мой мир, и покой, [и свет
Как вестники должных судеб.
Кто словом моим согрет] —
Уже умирать не будет.
Будда Шакьямуни. Дхаммапада
Дхаммапада – канонический текст палийской Трипитаки, составленный из речений Будды Шакьямуни (по рождению – принц Сиддхартха Гаутама) около III века до н. э. Это один из древнейших и важнейших текстов буддизма, что подчёркивается традиционной стихотворной формой оригинала. Он состоит из 26 глав, включающих 423 строфы, которые связаны ассоциативно и образуют последовательное повествование.
Текст плотно насыщен яркими художественными образами и имеет форму проповеди – эмоциональной речи, обращённой к слушателям. Каждая из этических максим Дхаммапады – законченная мысль, содержательный афоризм, а потому может использоваться самостоятельно, независимо от остальных суждений.
Хотя высказывания Будды относятся к конкретным ситуациям и встречам с разными людьми, текст даёт целостную картину и содержит краткое и ёмкое изложение этики раннего буддизма. Однако этим его значение не исчерпывается. Дхаммпада лежит в основе всех колесниц Учения Будды (этапов духовного пути), порождая всё новые интерпретации его изначальных положений в ходе исторического развития.
Здесь можно найти и обычные моральные максимы, и наставления для аскетической практики, и парадоксальные символические проходы к недвойственности, характерные для тантрической йоги. Именно многоплановость и непреходящая актуальность древнего этического текста привели автора этой книги к идее его рифмовки для современных читателей. Ведь, как во все века, люди испытывают тягу к истинным духовным и нравственным ценностям и мудрым наставлениям.
Следуя прозаическому переводу В. Н. Топорова, автор восстанавливает поэтическую форму исходного произведения (оригинал также имеет рифмованную структуру), но в новом ритмическом формате – пятистрочном анапесте, – привнося в текст свои дополнения, размышления и аллюзии, которые (согласно уже устоявшейся традиции комментирования) она выделяет квадратными скобками.
Валентин Юрьевич Ирхин,
доктор физико-математических наук