Шло постепенное разрушение той структурности, которая была свойственна предыдущему режиму. Каждый режим всегда обеспечивает определенные модели правильного поведения и пытается (с разной степень жесткости и даже жестокости) наказывать за отклонение от этих моделей. Проблема состоит в формах этого контроля и того, как далеко он может простираться. Например, даже Советский Союз при его мошной системе как цензуры, так и пропаганды и агитации не мог контролировать все, за пределами этого контроля, например, находилось то, что именовалось кухонными разговорами, то есть приватные беседы людей.
Таким образом, функции Майдана могут быть выписаны следующим образом:
• информирующая;
• интерпретирующая;
• моделирующая протест для других.
Возникла новая аксиома поведения: тот, кто разговаривает с Майданом, тот и прав. Власть априори была лишена такой возможности, тем самым она, выйдя из коммуникативного поля, автоматически вышла и из властного.
В этом плане мы видим определенную коммуникативную модель революции: переход от захвата одних коммуникативных потоков и сфер к другим (см. рис. 1).
Рис. 1. Коммуникативная модель революции
Следует подчеркнуть, что ни одна революция не может обойтись без интенсификации информационных потоков, поскольку революция по определению отличается от путча именно включением больших масс людей. Информация должна выполнить следующие функции:
• активировать массовое сознание;
• удерживать своих сторонников в активном состоянии все время до победы;
• легитимизировать революционные действия для внутренней и внешней аудитории;
• устрашать оппонентов для недопущения применения ответных активных действий;
• легитимизировать новых лиц в качестве руководителей.