• создание дополнительного внешнего органа управления вне бюрократической системы (определенного неформального кризисного центра);
• смена министров-силовиков;
• привлечение внешних политконсультантов;
• освоение ненасильственной методологии со стороны оппозиции, что блокировало применение насилия со стороны власти.
Роберт Хелви строжайше подчеркивает, что наличие военного компонента очень опасно для проведения в жизнь как раз ненасильственной методологии [6. – С. 135–137]. Он нарушает динамику ненасильственной борьбы, затрудняет вербовку новых сторонников, мешает получению признания из-за рубежа, вызывает насильственное реагирование со стороны режима. То есть насилие не способствует, а только мешает выверенному инструментарию.
Когда власть не принимает решения, а она часто это делает, поскольку понимает, что силовики ее не послушаются, тогда в результате решения принимает другая сторона, которая сама начинает диктовать правила игры. В рамках запушенной ненасильственной методологии у власти нет другого пути, как только постепенная сдача того или иного «плацдарма».
Основой непринятия решения властью становится среди прочего дезинтеграция общества, созданная как прошлым периодом, так и избирательной кампанией. Возникает разделение общества по следующим признакам:
возрастному (акцент делается в первую очередь на выделении молодежи);
региональному (этнический или административный сегменты начинают противостоять друг другу);
экономическому (здесь типично расслоение на бедных и богатых);
политическому (всегда можно выбрать один из сегментов, объявляя его политические воззрения более правильными).
При этом оппозиция строит процесс идентификации себя с наиболее активными сегментами, разрушая идентификацию власти с ними. Но в основе этого все равно лежит предварительная максимальная сегментация общества.
В результате образуются группы противопоставления, которые в той или иной степени давят на власть, не давая ей возможности принять адекватное решение. Этих разнонаправленных игроков можно представить в следующем виде: