А язык изначально – непосредственное основание, основное средство-способ самосозидания человека Живой Природой. Но язык – не только основание, но еще и итог Творчества Человека, творческой элиты общества. И в этом последнем отношении человек более свободен, чем по отношению ко многим иным сферам Творчества. Язык есть одновременно непосредственное бытие Живой Природы для человека, и в то же время – бытие культуры человека для Природы. Поэтому язык – самая динамичная Живая связь и сфера этого взаимодействия человека и Природы через культуру, а потому, в свою очередь, посредством языка, через изменение-развитие языка, достигается максимально быстрый результат самосозидания человека и Творчества им Природы.
В таком акценте на языке – по отношению к
1) изначально-непосредственному самосовершенствованию человека/личности культурами Востока и
2) предметно-отчужденно-опосредствованному развитию общества-личности того типа, который характерен для цивилизации Запада – есть особый логический смысл их эко-гармоничного сннтеза. Он обусловлен тем, что язык находится между а) духовной непосредственно-неопосредованностью Востока и б) необходимой (для Запада) предметной опосредствованностью.
Специфика естественного языка заключается в данном случае в том, что он настолько слит изначально – с Природой, а ныне – с человеком, почти неотделим от них, что не мыслим как нечто «отдельное» от них, обладающее относительной самостельностью.
И в то же время язык науки вполне отделим и противопоставляем человеку. НО все-таки, будучи, тем не менее, языком, язык науки сохраняет свою близость к человеку и свою способность быстрого и действенного, почти незаметного, но негативно-экофобного воздействия, ныне ставшего эко-катастрофичным. Эта негативная функция языка науки детерминирована тем, что наука исходит из всеобщности не Живой, а мертвой-умерщвленной, физической и физикализированно-атомизированной природы, ибо фундаментальное знание – это именно такое знание. Однако такое понимание знания связано, на наш взгляд, вовсе не с тем, что «мир состоит из атомов», а «значит», и знание тоже должно состоять из, якобы, «атомизированных» слов и предложений, а «просто» с цивилизационно-социальным заказом. Но в то же время это демонстрирует также и факт некой свободы языка от жесткой зависимости от природы-человека-общества. И тогда напрашивается вывод: совершенствуя язык науки в подобие естественного языка, мы достигаем быстрого, вполне естественного, но главное – позитивно-экологически-экофильного результата.