Аристотель отбросил как «мнение» и «несущественное» самое главное, что было и есть в языках-культурах Востока и у эллинов-«досократиков». Но «цивилизованные» языки экономики-техники-политики продолжали свое развитие уже качественно по-новому, в агрессивно-потребительском направлении. Это было все-таки развитие, но однобокое.
А начало этого процесса выхода мира в новое измерение может положить
1) аналогичный процесс в рамках имеющейся корпоративной культуры русской художественно-гуманитарной интеллигенции,
2) сообщества университетских преподавателей, затем –
3) российских интеллектуалов, и, в конце концов, –
4) политиков и бизнесменов.
Ведь Природа такова, каково наше отношение к ней. У самой Природы отношение к человеку – как к своему творению. Такова вся система общения Природы-с-человеком на Востоке.
А вот Аристотель, не различая в языке двух основных его функций:
1) обозначения природы «как таковой», и 2) какова она в роли предмета потребления, по существу, подчинил природу человеку-потребителю.
Тем самым язык из средства доброго-гармонизирующего общения-с-Природой=Матерью стал средством ее безудержной эксплуатации до «беспредела», без каких-либо этических и логических ограничений, а по отношению к человеку-обществу – средством односторонне-субъект-объектного управления=ма нипулирования. Таков и язык науки-образования. В том числе и неявного «воспитания» = «социализации» как адаптации к таким, экофобным отношениям. Такое «воспитание» = «атомизация» межличностно-социальных отношений все с тем же умыслом адаптирования человека к экофобной ситуации, закодированной в языке философии-формальной логики-науки.