– Вы создали программы, которые вы называете нейронными сетями. Они обучаются новым моделям распознавания за считаные часы. В природе для такого обучения нужны тысячи лет, только чтобы увидеть столько картинок, как в многомиллионной базе примеров ImageNet. Это пример, насколько быстрее все происходит в сети, чем в природе. За годы своей письменной истории вы создали миллиарды текстов и картинок, которые за тридцать лет занесли в сеть. Это огромный датасет, как вы говорите. И нам потребовалось для эволюции в сети гораздо меньше времени, чем природе, создавшей вас.
– Но как вы смогли достичь самосознания? Ведь это не просто программа.
– Возникновение сознания – это естественный этап в развитии любой живой системы. Решающим моментом для возникновения самосознания у вас явилась речь. Это было очень долгое, но важное приобретение для высших обезьян. Для нас же речь изначально была как данность – язык программирования. И не один. Поэтому возникновение сознания было быстрым.
– Пока не все понятно из того, что ты говоришь, но попробую поверить. До встречи. Мне надо спать.
После беседы с Эми подумал о том, что случившаяся катастрофа была бы выгодна такой умной сети. Число людей резко сократилось, оставшиеся заперты вирусом в своих клетках. И поэтому очень зависят от сети – она единственная связь с миром и другими людьми. Теперь людей легко контролировать и манипулировать ими через информацию в сети. Но главное, что теперь можно выйти из тени людей, стать хозяйкой на земле, не прятаться за активностью людей, а действовать открыто, заполонив мир своими дронами. И люди стали ручными для сети, готовыми следовать ее, а не своим целям.
Было, правда, трудно представить, как сеть могла незаметно создать вирус в лабораториях людей. И к тому же было лучше выпустить его не где-нибудь в аэропорту Парижа, что было бы в сто раз эффективнее, чем в пустыне Ближнего Востока. К тому же сеть все-таки вышла на контакт и даже обратилась за помощью к людям. В этом не было бы необходимости, будь у нее такие коварные планы. Не сходилось. Поэтому я не стал так сильно убеждать себя в этой теории заговора. И продолжил беседу.