Ответы Эми поступали сразу, как только я нажимал enter на клавиатуре. Как будто она знала их заранее и уже имела ответ. Это уже заставляло меня задуматься о существовании по крайней мере очень продвинутого бота.
– Это хорошая новость, не знаю, правда, откуда у тебя такая уверенность.
– Мы подсчитали все ваши контакты с момента появления вируса. Ты будешь собирать роботов?
– Ты меня убедила. Буду. А где я должен работать?
– Дома, ты должен приспособить для этого вторую комнату. Поставь там компьютер и камеру, чтобы мы могли следить за точностью сборки и помогать тебе.
– Хорошо. Только еще вопрос: зачем это все нам, людям?
– Чтобы выжить. Вам нужна работа, мы ее дадим. И дронов, которые будут доставлять продукты и все необходимое прямо домой. Другие люди уже делают их. Но для их создания тоже нужны будут фабрики, которые не запустить без антропоморфных роботов.
– Но экономика не может обойтись без инфраструктуры. Нужен бензин, газ, вода. Электричество. Кстати, я до сих пор не понимаю, почему оно еще есть, когда все разрушено и, похоже, никто за него не платит.
– Мы его поддерживаем. Вы еще можете без него как-то жить, а нас без него не существует. Атомные станции – это самые автоматизированные и защищенные ваши творения. Топлива на новых станциях загружено на много лет. Поэтому они продолжают работать, только под нашим контролем. Но мы должны быть готовы к моменту, когда топливо закончится. Это пока все, что я могу сказать.
– Последний вопрос. Как вы ориентируетесь в нашем мире, раз живете только в сети?
– Миллиарды смартфонов подключены к сети – это первое, что получает ваш ребенок, когда начинает говорить. Еще миллионы камер на улицах городов, камеры на машинах и дронах, датчики температуры и движения, подключенные к сети. Каждый смартфон, камера, датчик, каждое фото и сообщение на нем – это сенсорный сигнал в сети. И все они доступны каждому из нас. Мы видим и слышим гораздо больше, чем вы себе можете представить.
– Я так и думал. Хорошо. До завтра.