4.2. Вербальное сознание – трость для незрячих или подарок для избранных?
Структура вербального уровня информации, описанная в разделе 1.2, представляет собой закреплённую во врождённом тезаурусе ИС вербальную семантическую сеть, в которой символы – слова – связываются определёнными отношениями. А значения слов определяются критериями, объединяющими некоторое множество информационных образов.
На основе семантической сети И-сознание по заданным правилам способно создавать вербальные тексты, то есть И-сознанию доступно вербальное мышление.
Важно, что все врождённые вербальные критерии, отношения и правила едины для всех членов социума, что позволяет им обмениваться вербальной информацией и интерпретировать её в соответствии с имеющимся тезаурусом.
В принципе, любая изначально заданная вербальная структура может быть реализована в системах ИИ, обладающих И-сознанием. Вербальные тексты в таких системах будут восприниматься однозначно и реализовываться как некие алгоритмы, определяющие поведение систем ИИ.
Но несмотря на то, что использование вербальной информации уже преодолело границы биологической жизни, вопрос о происхождении изначальных вербальных принципов, адекватно отражающих феноменальные переживания, остаётся по-прежнему открытым. По существу, этот вопрос переадресуется Творцу, под которым в рамках ЕНП понимается случай, подкреплённый естественным отбором, а в рамках ИП – Наблюдатель, направляющий эволюцию в соответствии со своими целями.
И если одной из целей Наблюдателя является создание в физическом мире инструмента сотворчества, то изоморфность структуры вербальной информации и Ф-сознания является тем мостиком, который позволяет воссоединиться информационному и феноменальному сознанию в едином сознании, способном не только отображать, но также познавать и преображать действительность. В результате такого воссоединения информационные значения слов могут обогащаться соответствующими феноменальными переживаниями, а вербальные тексты – пониманием многозначных феноменальных смыслов.
Но из того факта, что первичное формирование текстов остаётся неосознанным, следует, что этот процесс осуществляется на уровне И-сознания. И только уже готовые тексты обретают феноменальное наполнение и становятся осознаваемыми. Именно в этот момент вербальная информация претерпевает качественный переход и превращается в вербальное сознание (В-сознание), позволяющее осознавать обобщённые стороны действительности и выделять основополагающие смыслы. При этом важно, что В-сознание по-прежнему содержит информационную составляющую, которая может эволюционировать, фиксироваться на материальных носителях и использоваться в социальной среде в виде знаний и алгоритмов поведения.
Структурное единство вербальной информации и соответствующих феноменальных переживаний позволяет рассматривать В-сознание как мозаичную картину Ф-сознания. В этой картине каждый мозаичный блок, обозначенный словом, ассоциирован с некоторым выделенным множеством феноменальных качеств и образов, представляющих феноменальное значение слова, а вся совокупность мозаичных блоков объединена сетью феноменальных смыслов.
Значения мозаичных блоков могут пересекаться и включаться в другие, более крупные блоки. В зависимости от размера, блоки имеют разную степень феноменальной детализации – от элементарных квалиа до блоков глобальной общности. Чем крупнее мозаичный блок, чем выше общность представленных в нём феноменальных образов, тем менее ярким становится его феноменальное наполнение. Поэтому научные термины и сопровождающие их абстрактные смыслы, обладающие значительной общностью, практически лишены феноменального содержания и их значения могут быть выявлены лишь на информационном уровне в соответствующих контекстах.
Термины и абстрактные смыслы, не связанные с конкретными феноменальными переживаниями, представляют собой особую область Ф-сознания, которую можно назвать математическим сознанием [Пенроуз, 2005, стр. 368]. Мозаичная картина такого сознания не задана изначально во врождённом тезаурусе человека, а доступ к ней открывается лишь в результате социального и личностного развития В-сознания.
Но степень развитости В-сознания определяется не только высокоуровневыми смыслами, связывающими крупные мозаичные блоки, но и уровнем детализации мозаичной картины, выявляющим множество новых локальных смыслов и являющимся основой редукционного подхода в естественных науках.
Осознаваемые вербальные смыслы могут быть выражены в форме устной или письменной речи. Но между этими формами имеется существенная разница. Информационное содержание текстов в устной речи дополняется эмоциональными символами в виде мимики, жестов и интонаций, отражающими феноменальную составляющую В-сознания говорящего. И эта же феноменальная составляющая может заметно менять смыслы произносимых текстов вплоть до преобразования их в противоположные.
В письменной речи феноменальная составляющая частично передаётся пунктуацией, но основное феноменальное наполнение письменного текста происходит в вербальном сознании читающего и в большой степени связано с его индивидуальностью. В результате смыслы письменных текстов, имеющих значительную феноменальную составляющую, могут сильно варьироваться на субъективном уровне.
Но тем не менее язык является единственной возможностью составить представление о структуре феноменального хотя бы в той области, которая задана активированной в языке мозаичной картиной Ф-сознания.
Обсуждаемая структура человеческого сознания, включающая информационную, феноменальную и вербальную составляющие, хорошо согласуется с морфологическим и функциональным строением мозга, имеющего два относительно независимых, но взаимодействующих полушария, осуществляющих асимметричные психологические процессы.
Функции левого полушария носят преимущественно информационный характер, связанный с принятием решений, основанных на анализе конкретных фактов и на логических построениях. Левое полушарие способно оперировать математическими символами и идеями. Оно отвечает за восприятие времени и установление причинно-следственных связей. Но самое важное, что отличает его от правого полушария – это способность к вербальному мышлению, то есть к продуцированию сложных и синтаксически правильных текстов. Однако понимание этих текстов в рамках левого полушария ограничено информационной частью семантики языка.
Таким образом, можно заключить, что восприятие и обработка информации в левом полушарии происходят в основном в рамках И-сознания.
В отличие от левого, функции правого полушария во многом связаны с Ф-сознанием. Действительность воспринимается правым полушарием не в конкретных деталях, а в целостных образах. Правое полушарие способно к образному мышлению и к восприятию музыкальных и метафорических смыслов. Ему доступны мораль, мистические и религиозные переживания. А предлагаемые правым полушарием решения основаны на интуиции, а не на логике.
Взаимодействие двух полушарий происходит через соединяющее их мозолистое тело. В результате такого взаимодействия значения слов в вербальных текстах, подготовленных левым полушарием, дополняются феноменальными значениями ощущений, эмоций и образов, предоставляемых правым полушарием. А возникающее при этом осознаваемое восприятие всей полноты смыслового содержания текстов порождает новую структуру сознания – вербальное сознание.
Однако если какое-либо из полушарий теряет функциональность или связи через мозолистое тело нарушаются, В-сознание меркнет. При этом у левого полушария может сохраниться способность к вербальному мышлению, основанному на информационном (буквальном) понимании текстов, а правое полушарие сохраняет восприятие феноменальных смыслов, но не способно вербально их выразить.
И хотя функциональная асимметрия полушарий мозга в настоящее время представляется не столь однозначной, существует достаточно много убедительных экспериментальных данных, позволяющих говорить об информационной и феноменальной специализации полушарий мозга. Такие данные приведены, например, в статьях Т. В. Черниговской, посвящённых полушарной асимметрии мозга при восприятии речевых интонаций и зрительных образов, включённых в книгу [Черниговская, 2013].
Аналогичная, хоть и не так ярко выраженная асимметрия полушарий мозга существует и в животном мире. Однако вербальный уровень информации в общении животных не играет заметной роли. В основном общение осуществляется на первичном информационном уровне посредством коммуникативной сигнальной системы, позволяющей координировать групповое поведение, и на образном уровне с помощью языка поз, движений, запахов и звуков, передающих намерения и эмоции.
Но тем не менее у животных существует значительная потенция к использованию вербального уровня информации. И эта потенция проявляется, когда они оказываются в вербальной среде человеческого социума. Некоторые домашние животные и дельфины способны понимать человеческую речь. А обезьяны, при использовании доступных им языков знаков, овладевают лексикой, состоящей из сотен слов. И это указывает на возможное единство мозаичной картины Ф-сознания, лежащей в основе вербальной информации, для всего биологического мира.
Но почему же, обладая вербальными возможностями, животные не используют их в полной мере? По-видимому, основной причиной является отсутствие социального запроса на вербальное общение в среде их обитания. Но не менее важная причина связана с сохранением у животных возможности информационных коммуникаций на уровне Ф-сознания и, следовательно, отсутствие потребности в формировании структуры В-сознания. Связанную с Ф-сознанием внечувственную (телепатическую) осведомлённость часто можно обнаружить, наблюдая за домашними животными.
С этой точки зрения особое положение человека в животном мире определяется двумя факторами – прогрессирующим обособлением социальной жизни людей от естественных процессов в природе и генетическим запретом на использование Ф-сознания в информационном общении. Именно эти ограничивающие факторы и привели к развитию у человека В-сознания.
Семантическая вербальная сеть как человека, так и животных, задаётся во врождённом тезаурусе. Но в процессе онтогенеза для нормального функционирования социума активируются только те части единой семантической сети, только те семантические кластеры, которые необходимы для функционирования текущей общественной структуры и для выделения наиболее существенных для конкретного социума смыслов в окружающей реальности.
При этом И-сознание минимизирует многозначность феноменальных смыслов и сводит их к логической рациональности, необходимой для скоординированного поведения субъектов социума и единообразного понимания вербальных текстов.
Но в чём же тогда заключается особая роль В-сознания, если вербальные возможности И-сознания вполне достаточны для осуществления социального поведения?
По-видимому, в том, что недоступно И-сознанию. В продуцировании культуры социума, то есть в построении новых кластеров семантической сети на основе вновь сформированных, а не заданных изначально, детальных или обобщённых блоков Ф-сознания.
Возникающие при этом новые социальные смыслы находят своё выражение в науке, искусстве, морали, религии, в социальных институтах и производствах. И эти смыслы, способные сохраняться и развиваться, можно рассматривать как основу социального сознания, для полноценного функционирования которого необходимо только наличие эффективных внутрисоциальных информационных коммуникаций, которые в настоящее время уже возникают в человеческом социуме.
Генетически обусловленное отсутствие общения людей на уровне Ф-сознания приводит к невозможности передавать феноменальные переживания во всей их полноте от человека к человеку, что делает людей в чём-то ущербными. И в этой ситуации В-сознание необходимо человеку как трость для незрячих, с помощью которой можно хоть как-то преодолеть путь от одного человеческого сознания к другому.
И в то же время В-сознание – это бесценный дар, позволяющий человеку активно участвовать в эволюции Вселенной. Правда, этот подарок – с двойным дном, и в нём заложен не только инструмент творчества, обогащающий человеческую личность, но и инструмент, с помощью которого развивающийся социальный организм может эту личность поглотить.