3.2. Кто в доме хозяин – материя или сознание?
Конечно, отсутствие понимания природы сознания в физике не означает, что его природу нельзя установить в принципе. Любая трудная проблема науки, не поддающаяся физическим методам познания, становится предметом изучения философии, задача которой – найти все логически возможные пути решения проблемы, используя в качестве основного метода исследований мысленные эксперименты и интегрируя данные всех наук, причастных к обсуждаемому вопросу.
В большинстве теорий философии сознания основа реальности представляется только двумя конкурирующими сущностями – материальной и идеальной. И хотя когнитивные науки уже рассматривают информацию как главного участника в формировании поведения, статуса самостоятельной реальности информация в философии ещё не получила. Поэтому различие в теориях сознания сводится к выбору фундаментальной сущности (субстанции) между материальным и идеальным и в конкретном взгляде на взаимоотношения этих двух сущностей. При этом монистические теории признают субстанцией только одну сущность, а дуалистические – обе.
Логика естественных наук приводит к убеждению, что в Природе нет ничего более фундаментального, чем материя, а все ещё не понятые явления при более глубоком рассмотрении можно свести к её свойствам. При этом материализм либо вообще отрицает существование сознания как особого феномена (элиминативный материализм), либо отождествляет его с некими нейронными процессами, которые будут открыты в будущем (редуктивный материализм), или же трактует сознание как свойство нового типа, возникшее в сложной нейронной системе (эмерджентный материализм).
В отличие от материализма, идеализм вовсе не уверен, что наши сознательные ощущения тождественны внешнему миру. Он исходит из того факта, что никакая другая реальность, кроме реальности субъективных переживаний, нам не доступна. Поэтому мы вынуждены признать только сознание фундаментальной сущностью, отводя материи скромную роль причинной интерпретации феноменального опыта.
Дуалистические теории, не отдавая предпочтения ни материи, ни сознанию, признают их равноправными субстанциями. Но основной вопрос дуализма, заключающийся в том, каким образом эти субстанции взаимодействуют, если каждая из них причинно замкнута, остаётся открытым.
Интерактивный (картезианский) дуализм признаёт существование двусторонних причинных отношений между мозгом и сознанием – как снизу вверх (от мозга к сознанию), так и сверху вниз (от сознания к мозгу), что вполне соответствует нашему интуитивному пониманию формирования сознательного поведения. Но никаких реальных механизмов таких взаимодействий, способных прояснить вопрос «свободы воли» или проблему «душа – тело», интерактивный дуализм не предлагает.
Можно, конечно, освободить сознание от необходимости влиять на поведение, оставив полностью выполнение этой задачи информационным процессам в мозге, и считать сознание всего лишь эпифеноменом, то есть побочным явлением, сопровождающим мозговую активность (эпифеноменализм). Можно и вовсе отказаться от взаимодействия материальной и идеальной субстанций (параллелизм), но к решению «трудной проблемы сознания» в дуалистических теориях такие подходы никак не приближают.
Однако остаётся ещё одна возможность – рассматривать сознание и материю как разные проявления некой более фундаментальной сущности, составляющей единую основу Бытия (нейтральный монизм). Такое предположение не противоречит физическим наукам, так как, по существу, физика, описывая структуру и поведение материи, ничего не говорит о внутренней глубинной природе физических объектов.
Поэтому, как утверждают сторонники панпсихизма, возможно, что фундаментальные материальные сущности содержат также и ментальный аспект – сознание в некоей изначальной форме. Или же, согласно «двухаспектной теории» Макса Велманса [Velmans, 2009], единая нейтральная субстанция несёт в себе как черты материальных структур и процессов, так и черты феноменального опыта, подобно тому, как квантовая сущность может проявлять себя и как волна, и как частица.