Первые слезы на земле были пролиты в Едемском саду, когда согрешивший Адам услышал: «Проклята земля за тебя… прах ты и в прах возвратишься». Это были слезы горечи об утраченных близких взаимоотношениях с Богом, о безвозвратно потерянном рае и приобретенной греховности. С тех пор у человечества глаза «на мокром месте». Ведь если бы не грех, то не было бы болезней, неудач, бедности, вражды и самой смерти. Ко всем этим бедам прибавляется неспособность человека увидеть в грехе самую главную проблему. Он плачет не столько о грехе, сколько об утраченных из-за него благах.
В рассказе А. П. Чехова «Беззаконие» коллежский асессор Мигуев обнаружил на крыльце своего дома младенца, завернутого в тряпье. Он сразу понял, чьих рук это дело: служанка, с которой у него была связь, исполнила угрозу его опозорить. Сначала он вознамерился подкинуть младенца богатым соседям, но потом, из-за жалости к своей кровинушке, сделал по-иному: «Плача, замирая от страха и стыда, полный надежд и неопределенного восторга, он вошел в свою дачу, направился к жене и стал перед ней на колени…
– Анна Филипповна! – сказал он, всхлипывая и кладя младенца на пол. – Не вели казнить, вели слово вымолвить… Грешен! Это мое дитя… Ты Агнюшку помнишь, так вот… нечистый попутал…
И, не помня себя от стыда и страха, не дожидаясь ответа, он вскочил и, как высеченный, побежал на чистый воздух…
«Буду здесь на дворе, пока она не позовет меня, – думал он. – Дам ей прийти в чувство и одуматься…»
Но случилось непредвиденное: дворник Ермолай поведал Мигуеву, что прачка Аксинья пошла поговорить с ним и оставила на крыльце ребеночка, а его кто-то забрал.
– Пошел вон, мерзавец! – крикнул на него Мигуев, затопал ногами и пошел назад в комнаты. Анна Филипповна, удивленная и разгневанная, сидела на прежнем месте и не спускала заплаканных глаз с младенца…
– Ну, ну… – забормотал бледный Мигуев, кривя рот улыбкой. – Я пошутил… Это не мой, а… а прачки Аксиньи. Я… я пошутил… Снеси его дворнику.
Вот цена человеческих слез!