Книга первая
I
(1)
Велик Ты, Господи, и славен весьма5.
Велика Твоя сила, и мудрость Твою не исчесть6.
И славить хочет Тебя человек – часть творения Твоего,
человек, носящий смертность свою —
подтверждение своего греха,
подтверждение, что Ты противишься гордым7.
И всё же
славить хочет Тебя человек – часть творения Твоего.
Ведь Ты и побуждаешь славить Тебя,
чтоб возрадовался человек8.
И создал Ты нас для Себя,
и неспокойно сердце наше,
пока не найдет покоя в Тебе.
Позволь же мне, Господи, понять, с чего начинать —
с призывания Тебя иль со славословия Тебе.
Надлежит ли сначала познать Тебя,
или прежде нужно Тебя призвать9?
Да и возможно ль призвать Тебя, не зная Тебя?
Ведь незнающий Тебя воззовет к кому-то другому.
Или нужно призвать Тебя, чтоб узнать?
Но как призывать Того, в Кого не уверовали?
Как веровать в того, о Ком не проповедано?10
Да восхвалят Господа ищущие Его11.
Ибо найдут взыскующие, и восхвалят нашедшие.
Ищу Тебя, Господи, призывая Тебя.
И призываю, веруя,
ибо слышали мы о Тебе.
Призывает Тебя, Господи, вера моя,
которую дал мне Ты,
которую вдохнул в меня
через Сына Твоего, ставшего человеком12,
через служение Благовестника13 Твоего14.
К кому обращается Августин?
К читателю?
Нет. Читатель здесь – лишь свидетель разговора Августина с Богом, с Творцом неба и земли, с Тем, кому мы обязаны жизнью. Мы словно вошли с Августином в его комнату и можем услышать то, что обычно утаиваем даже сами от себя – разговор с Богом.
Мы не привыкли к таким разговорам и боимся их. Чтобы вести этот разговор необходимо прежде всего найти себя – свою сердцевину, свою подлинную сущность. Эта задача – почти невыполнимая. Кто может познать себя? Кто может быть уверенным, что он абсолютно честен перед собой и перед Богом? Как можно даже надеяться на такое?
И что такое человек, что он решается говорить с Богом? Что такое человек, взывающий к Богу? Что такое «Я»? Я сам еще не знаю, но уже хочу услышать ответы.
И если Августин, уединившись в своей комнате, разговаривает с Богом, значит и Он присутствует здесь!
Мы не можем не почувствовать этого…
Мы слышим этот разговор, но не ощущаем себя лишними в этой комнате.
Как же так? Разве мы не подслушиваем то, что не предназначено для наших ушей?
Нет.
Этот разговор о самом главном ведет к тому, что Августин находит себя, находит свое «Я». И это «Я» – в Нем.
Но погружаясь в рассказ Августина о поисках им самого себя, я все чаще поражаюсь, узнавая в этой истории себя – меня.
Совершенно потрясающий эффект!
У нас с Августином гораздо больше общего, чем можно было себе представить! У каждого из нас!
Человек, приблизившийся к пониманию своей подлинной сущности, постигает сущность человека как такового. И именно эта подлинная сущность и роднит меня с Августином, как и с каждым человеком в прошлом и в настоящем. Ведь у нас одна природа. Мы одной крови…
И стать свидетелем этого разговора нас пригласил не сам Августин, а Тот, кто дает ему и нам подлинное постижение нас самих.
Это даже пугает с непривычки!
Неужели человек может вот так познать себя! Неужели человек может переосмыслить историю своей жизни и найти свою подлинную историю?
Может!
В Августине поражает цельность и продуманность его мировоззрения. Он сразу выделяет главное и сводит к нему второстепенное.
А главное в том, что человек ищет счастья, и найти его можно только обратившись к Богу, вернувшись к Богу. Только в этом истинное наслаждение, истинное счастье и обретение человеком своего изначального предназначения.
Человек в грехопадении отпал от Бога. И всё, что воспринимается человеком как наказание от Бога, на самом деле есть единственное средство, которым Бог может подтолкнуть человека к настоящему счастью – к Себе. И главный закон и жизни человека и человеческой истории Августин видит в библейской фразе «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». И если задуматься, то трудно не согласиться с Августином. И все эти законы «исторического материализма», «смены общественно-экономических формаций», «рождения, расцвета и смерти цивилизаций», «функционирования мир-систем» – всё это оказывается суетой сует по сравнению с этим Законом: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать».
И в первой же главе содержится, наверное, самое известное изречение Августина: «Ведь созданы мы для Тебя, и неспокойно сердце наше, пока не найдет покоя в Тебе». В одной фразе – и изначальная цель творения и человеческой истории, и финальная черта, за которой не конец, а совсем другая, истинная Жизнь за пределами земной истории. И это и о жизни человека, и о истории человечества.
И еще одна фраза, которая заслуживает самого пристального внимания: «Ведь Ты и побуждаешь славить Тебя, чтоб возрадовался человек». Сколько глубины в одной короткой фразе!
Бог создал человека, чтобы тот радовался. И подлинную радость находит тот, кто способен восславить Бога от всего сердца.
А за что славить?
А об этом, собственно, вся Исповедь – свидетельство о милосердии Божием, бесчисленное количество раз проявлявшегося в жизни Августина. Нужно только внимательно посмотреть на свою жизнь. И посмотреть на нее через молитву, в молитве, в разговоре с Богом.