Жажда жизни, которая бурлила в его жене, восхищала и ужасала его одновременно. С одной стороны, она вся была фонтаном идей, фейерверком эмоций, водопадом безумных эскапад и лавиной прелестных историй. Она жила так, словно хотела вляпаться в каждую лужу, побывать в каждой передряге, пережить каждое возможное приключение, чтобы потом неторопливо смаковать его тихими уютными зимними вечерами.
Когда он был с ней, постоянно что-то случалось. И это вызывало в Маргарите поистине детскую радость, а в нем – тихое бешенство.
Она теряла чемоданы. И улетала не в те страны, куда предполагалось. (Ну кто еще мог похвастаться историей, чтобы самолет, летевший в одну страну, в итоге посадили в другой? А вот она могла!) Она путала автобусы и приезжала на другой конец страны. Сводила знакомства с асоциальными типами, выходцами из гетто, азиатскими проститутками, латиноамериканскими наркоторговцами, пенсионерами из Европы, полисменами из Канады и вообще охотно общалась и сближалась со всеми, с кем сталкивала ее бестолковая судьба. Моментально и бесстрашно распахивая сердце перед первым встречным.
Так что Роберт с легким сердцем отпустил ее гулять по Сингапуру, твердо зная, что она непременно во что-то впутается, но благодаря богатому опыту легко выберется из собственноручно созданной проблемы да еще и получит от этого удовольствие. Он же намеревался получить удовольствие от пряного рома, который в последнее время пил крайне редко (соблюдал спортивный режим).
В итоге рейс отложили, Роберт успел напиться, на повышенных тонах обсудить политическую ситуацию в мире с какими-то заезжими американцами, затем успокоиться, отполировать ром пивом, перейти к более мирным спорам о хоккее, побрататься с американцами, вздремнуть, купить себе странный парфюм в дьюти-фри, который на поверку оказался женским.