– Ты действительно считаешь, что сейчас это важно? – тихо спросила Агнесс, и Роберт вдруг почувствовал неимоверную усталость. Она обратилась к нему так спокойно и вдумчиво, что он невольно осознал: вся его жизнь не более чем череда бессмысленных споров: с женой, с детьми, с коллегами, с самим собой (особенно с самим собой).
– Нет, это действительно неважно, – сказал Роберт и потянулся к так называемому айфону. – Короче, ребят, где бы мы ни были и что бы все это ни значило, просто назовите адрес, я позвоню жене и попрошу, чтобы она забрала меня отсюда.
– Боюсь, этого ты не можешь сделать, – Агнесс грустно улыбнулась и положила прохладную ладонь на его запястье.
– Могу, – упрямо возразил Роберт и немедленно защелкал клавишами айфона, чтобы разблокировать экран. По привычке он набрал цифры, дату своего рождения, но не успел осознать, что телефон-то не его и пароль должен быть другим, как вдруг экран ожил. Роберт не стал тратить время на обдумывание этого непонятного совпадения и поспешно набрал номер жены, 11 цифр, которые он знал наизусть. Но трубка отозвалась хладнокровным «Неправильно набран номер». Он попытался еще раз, лихорадочно соображая, что, может, он все-таки в другой стране, а у телефона что-то не в порядке с роумингом.
Агнесс и Ариэль наблюдали его тщетные попытки: Ариэль – с неприкрытым самодовольством, а Агнесс – с тревогой. Она кусала побелевшие губы, и по выражению ее лица Роберт не мог понять, чего она больше боится: того, что он сумеет дозвониться, или того, что не сумеет. В конце концов он выдохся, отложил телефон и понял, что дышит громко, как загнанная лошадь. На лбу выступили капли пота, но он не стал их вытирать, чтобы не выдать своего отчаяния.
– Роберт, – Агнесс налила ему стакан воды и придвинулась ближе, – давай начнем сначала. Подумай хорошенько. Что последнее ты помнишь?
Роберт залпом осушил стакан с водой и в изнеможении откинулся на подушку.
«Думай, – приказал он себе, – просто думай. Вспоминай».
Он закрыл глаза и сжал пальцами виски…