О Песнь Песней Соломона! Святая Магдалина, уж не ты ли сказала: « Бог есть любовь»?
Тяжесть отрезвления с первым лучом солнца опустилась на мир и наполнила сердце щемящей тоской. Праздничная ночь прошла.
Трудный подъём в гору венчал собой тяжёлый многотрудный поход лекаря. Место было проклятое – никто не ходил здесь уже много лет, а если кто и забредал, то назад уже не возвращался.
Причиной тому были травы. Чего здесь только не было! Всё, что лекарь использовал для лечения, здесь росло в изобилии. Но было много и таких растений, которые не только при цветении, но и при простом, случайном прикосновении к ним так одурманивающе пахли.… Один болиголов чего стоит!
Ещё в прошлом году пошла смертушка косой косить добрых молодцов. Поговаривают, кто-то видел, что бабка Куманиха, как раз накануне Ивана Купалы, подались в эти края. Потом вдруг несказанно разбогатела; не иначе её песьих рук дела: старая мастерица по части разных ядов.
Ага! Вот он, чертополох, будет, чем чертей, покойников и прочую нечистую силу пугать. Иди-ка сюда в котомку, колюченький…
Да, много нынче людей гибнет ни за что. А всё князюшка Владимир со своими новыми богами затеял: чем ему старые не угодили?
Вот и чернобыльник, но за ним нужно после полуночи прийти. Место заметное, не ошибусь, а то Митькина девчонка падучей страдает, вот ей и сгодится, да и когда злых духов пугнуть – всё под рукой окажется.
Кажись, колокола. Далеко их слышно. И чего трезвонят? Нет, ранние времена лучше были, не то, что нынешние. Всё что-то новое, уж и отцы, и деды не указ.
Зверобой, однако, как густо разросся: ничто, у Иридливых сноха бесплодием мается, вот ей и курения. Да и многим людишкам-то пригодится, а то время смутное – колдунов не счесть, а на новых богов – плохая надежда.
Что это Владимир так разъярился, какая муха его укусила? Старые ему, вишь, боги-то надоели, так давай новых. А как заболеет, так: « Данилко, пошепчи да травки дай». А стоит заикнуться насчёт веры, устоев, как подменяют князя: «Молчи, холоп, не твоего ума дело». Нет в нём настоящей ясности…