– Мужик он был правильный. Просто делал своё дело и все. – Рассказывал ветеран. – Говорить не любил. Как-то раз попали мы под обстрел. Ну, кто куда. Большинство бегом сломя голову бежать. А по нам прицельно так еще кто-то бьет. У всех паника. А он просто выбрал позицию, и стал стрелять. Огонь весь перешел на него. Мы тем временем очухались, и потом отбились. Если бы тогда не он, всех бы могли нас положить. Вот так вот.
Разговоров о Чечне Валера не любил.
Все рассказы о Чечне касались кормежки и быта. Кормили неважно, но он не жаловался. Только когда приезжал в отпуск, спросил у жены:
– Вы каждый день так едите?
– Как? Так? – Удивилась она.
– Вкусно. – Ответил брат.
– Не знаю, по-моему, обычно. – Ответила супруга.
– А нам в армии почти каждый день трубы давали с дельфинами.
Супруга поперхнулась пищей.
– Вы что настоящих дельфинов ели?
– Конечно, нет. Это солдатский юмор. Так мы макароны называли с килькой в томатном соусе.
– У меня вот осталась банка каши из солдатского пайка. Хотите – попробуйте, как нас там кормили.
Попробовали мы тогда ту солдатскую пищу. И вдвоем больше четырех ложек не осилили.
Несъедобная была та каша. Резиновая какая-то с жутким вкусом.
После приезда с войны брат долго не мог привыкнуть к постеленным белым простыням.
Отвык спать в нормальных условиях после долгого существования в походных условиях. Спать приходилось в одежде, да еще клопы мучили. Спать не давали. Кусали так, что не заснешь.
Кто-то скажет – подумаешь мелочи, какие!
Может быть и мелочи. Но из таких мелочей и состоит вся наша жизнь.
Он как настоящий солдат никогда не жаловался. Просто иногда что-то всплывало в памяти, и он это просто рассказывал.
Рассказывал с юмором и улыбкой. Что, мол, так, оно и должно было быть.
Потом была служба в Югославии во времена конфликта между сербами и боснийцами, и еще бог его знает кем. Воюющие стороны как-то быстро успокоились, когда наши ввели туда войска.
В Югославии он прослужил год.
Воспоминания об армии были самые теплые.
Отслужив, побывав на войне, он очень изменился внутренне. Стал более зажатым, и каким-то более серьезным.