сказал:
— Мое тело любит все.
Около полудня мы опять пошли в водный каньон. Мы начали с того, что стали делать себя заметными для духа при помощи шумного разговора, а затем насильственной тишиной, которая длилась часами.
Когда мы покинули это место, то вместо того, чтобы направиться домой, дон Хуан повернул в сторону гор. Мы достигли каких-то пологих склонов и затем забрались на вершину высокого холма. Там дон Хуан выбрал место на открытом незатененном участке. Он сказал мне, что мы должны ждать до темноты, и что я должен вести себя наиболее естественным образом, что включает в себя задавание вопросов, которые я хочу задать.
— Я знаю, что дух шныряет тут, — сказал он очень тихим голосом.
— Где?
— Вон там, в кустах.
— Какого сорта этот дух?
Он взглянул на меня с испытующим выражением и заметил:
— А сколько сортов всего есть?
Мы оба расхохотались. Я задавал вопросы из-за своей нервозности.
— Он вернется в сумерках, — сказал он. — нам нужно только ждать.
Я замолк, вопросы у меня кончились.
— Это время, когда мы должны поддерживать разговор, — сказал он. — человеческий голос привлекает духов. Один тут шныряет вокруг. Мы делаем себя доступными ему, поэтому продолжай говорить.
Я испытал идиотское чувство пустоты. Я не мог придумать, что бы такое сказать. Он засмеялся и похлопал меня по спине.
— Ты, действительно, штучка, — сказал он. — когда нужно разговаривать, ты проглатываешь свой язык. Давай, трепи языком.
Он сделал поразительный жест шлепанья губами, путем открывания и закрывания своего рта с большой скоростью.
— Есть ряд вещей, о которых мы с этого времени сможем говорить только в местах силы, — продолжал он. — я привел тебя сюда, потому что это твое первое испытание. Здесь находится место силы и здесь мы можем говорить только о силе.
— Я действительно не знаю, что такое сила, — сказал я.
— Сила — это нечто такое, с чем имеет дело воин, — сказал он. — сначала это невозможное дело, настолько, что о нем даже трудно думать. Именно это сейчас происходит с тобой. Затем сила становится серьезным делом. Можно не иметь ее, или можно даже полностью не понимать, что она существует, и однако же знать, что что-то такое есть. Что-то такое, что не было заметным раньше. Затем сила проявляет себя, как что-то неконтролируемое, которое приходит само по себе. Я не имею возможности сказать, как она приходит или что это такое в действительности. Это ничто и в то же время это творит чудеса прямо перед твоими глазами. Наконец, сила это что-то такое прямо внутри себя самого. Что-то такое, что контролирует твои поступки и в то же время послушно твоей команде.
Наступила пауза. Дон Хуан спросил меня, понял ли я. Я почувствовал себя смешным, говоря, что я понял. Он, казалось, заметил мое неудобство и усмехнулся.
— Я собираюсь научить тебя прямо здесь первому шагу к силе, — сказал он, как бы диктуя мне письмо. — я хочу научить тебя, как настраивать сновидения.
Он взглянул на меня и вновь спросил меня, понимаю ли я, о чем он говорит. Я не понимал. Я вообще еле-еле мог следить за ним. Он объяснил, что настраивать сновидения означает иметь сознательный и прагматический контроль над общей ситуацией сна, сопоставимый с тем контролем, который имеешь при любом выборе в пустыне, как например, забраться на вершину холма или остаться в тени водного каньона.
— Ты должен начать с того, чтобы делать что-либо очень простое, — сказал он. — сегодня в своих снах ты должен смотреть на руки.
Я громко рассмеялся. Его тон был таким утвердительным, как если бы он говорил мне о чем-то совсем обычном.
— Почему ты смеешься? — спросил он с удивлением.
— Как я смогу смотреть на свои руки во сне?
— Очень просто, сфокусируй свои глаза на них, вот так, — Он наклонил голову вперед и уставился на свои руки с разинутым ртом. Его жест был таким комичным, что я рассмеялся.
— Серьезно, как ты хочешь, чтобы я это сделал? — спросил я.
— Так, как я рассказал тебе, — оборвал он. — ты, конечно, можешь смотреть на все, что тебе, черт возьми, захочется: на свои ноги, на свой живот, на свой хер, — это все равно. Я сказал твои руки, потому что для меня проще всего смотреть на них. Не считай это шуткой. Сновидение так же серьезно, как видение или умирание, или любая другая вещь в этом пугающем волшебном мире.
Думай об этом, как о чем-нибудь развлекательном. Представь себе все те невообразимые вещи, которые ты сможешь выполнить. Человек, охотящийся за силой, почти не имеет границ в своих сновидениях.
Я попросил его дать мне какие-нибудь ключики.
— Тут нет никаких ключиков, просто