Номер, красующийся на лобовом стекле, ничего не говорил супругам, так что, когда автобус затормозил, Эжен, просунув голову в салон, спросил у полноватого смуглого водителя:
– Куда едете?
– Транзитом в рай, дружище, – хохотнул водитель, – в Эдемский сад, через все круги ада – эти треклятые дороги иначе назвать нельзя… Садитесь, садитесь.
Не то чтобы пару полностью удовлетворил столь абстрактный ответ, да и путешествие по всем кругам ада их мало вдохновляло, но вот упоминание Эдемского сада пропускать мимо ушей в их ситуации было бы неосмотрительным… И Эжен с Анной, заняв ближайшие к водителю места, покатили по городским улицам. Мелькание деревьев, погруженных в дневной сон фонарей, вывесок, домов, людских лиц за окном, как это часто бывает, вгоняло их в некое подобие транса. Они молчали, даже голубь на плече у Анны, казалось, смотрит это «кино», погруженный в какие-то голубиные раздумья.
Но водитель, подобно многим своим коллегам, считал, что пассажирам, находящимся непосредственно за его спиной, негоже просто глазеть в окно – куда полезнее вести разговоры на всякие важные темы. Например, градостроительство и состояние тех самых дорог, которые он давеча назвал кругами ада…
– Я по этому маршруту уже семь лет катаюсь, – объявил он, чуть обернувшись к молодым людям, – все наизусть знаю… каждую стену, каждую колдобину… Тем более, что меняют-то асфальт ох как нечасто, так что есть время познакомиться, аха…
Эжен издал какой-то набор звуков, подразумевающий то ли сочувствие, то ли восхищение. Водитель тем временем продолжал:
– И знаете, когда ездишь вот так, туда сюда, и видишь жизнь, так сказать, в движении – в прямом и переносном смысле, то начинаешь ее лучше понимать, честное слово… И мне даже уже не надо гулять по этому городу, бывать в каких-то других его местах. Вполне достаточно того, что я вижу, пока кручу баранку или стою в пробке.
– Но город ведь не ограничивается одним лишь вашим маршрутом, – возразил Эжен.