Продолжая эту волнительную тему в шутливом тоне, мы обнаружили, что большинство участников нашего путешествия, не сговариваясь, перед вылетом привели свои дела в порядок на случай всякого исхода. Причем проявили такую предусмотрительность впервые в своей жизни. Все-таки Мыс Горн имеет особенную репутацию среди яхтсменов. Да и расписки об отказе от любых претензий по причине экстремальности условий навигации с нас видимо взяли не зря.
Огибая остров Наварино с северо-востока, мы не раз проходили мимо небольших островков, а то и просто торчащих из воды плоских камней, которые были сплошь заселены пингвинами. Пингвины нами никак не интересовались, и всегда были поглощены своей непонятной суетой. А среди пингвиньего шума и гама обязательно лежали несколько тюленей, вяло глядя по сторонам.
Странные животные, эти тюлени – кажется, всю жизнь проводят на боку, и только ворочаются иногда, чтоб поудобнее улечься. Чем очень напоминают некоторых людей.
Временами вокруг яхты пристраивались дельфины, беззаботно любопытствуя относительно всего происходящего у нас на корабле. Удивительно, но при всякой встрече в дикой природе, дельфины являют собой пример бесконечного счастья, источник которого, как видится, – в их непрерывном свободном движении.
Нашей первой стоянкой стал самый южный населенный пункт планеты – Пуэрто-Торо, маленькая деревенька краболовов, состоящая из десятка домиков. Когда-то её основали золотоискатели, но золото здесь давно кончилось.
Как только мы подошли к пирсу, следом за нами причалил рыбацкий корабль, доверху набитый живыми крабами. Причем доверху – в самом буквальном смысле – его леерное ограждение было обтянуто специальной сеткой, чтобы крабы не расползались, и этот живой улов на полметра возвышался над бортом.
Мы купили у них ящик отборных крабов, очень похожих на камчатских, – он стоил нам всего лишь пару бутылок чилийского вина и немного сладостей. Поэтому ужин нас ожидал отменный.