Начинается первое действие, и мы вместе с толпой окунаемся в зрелище, увлекающее всех от сцены к сцене. Не будем сейчас подробно передавать все слова и события этой мистерии, задержим внимание только на основном сюжете.
Первая сцена представляет собой грот, в глубине которого разворачивается действие.
Выходят жрецы и нараспев произносят:
– Привет вам на пороге Психеи! То, что вы увидите, изумит вас. Вы узнаете, что ваша настоящая жизнь – не более как ткань смутных и лживых иллюзий.
Сон, который окутывает вас мраком, уносит ваши сновидения и ваши дни в своем течении, подобно обломкам, уносимым ветром и исчезающим вдали. Но позади этого круга темноты разливается вечный свет!
Все взоры устремляются на Психею, вышивающую покрывало в глубине грота. Рядом стоит ее мать Деметра, которая, собираясь уезжать на огненной колеснице, дала это покрывало своей дочери.
Перед отъездом Деметра дает дочери наставления:
– Возлюбленная дочь Богов, оставайся в этом гроте до моего возвращения и вышивай мое покрывало. Не слушай голоса хитрого Эроса с чарующими взглядами и коварными речами. Остерегайся выходить из грота и не срывай соблазнительных земных цветов. Их тревожное пьянящее благоухание погасит в твоей душе небесный Свет и уничтожит даже самое воспоминание о нем. Вышивай покрывало, живи до моего возвращения с твоими подругами нимфами, и тогда я вернусь за тобой, чтобы увлечь в сияющие волны Эфира, что расстилаются по ту сторону Млечного Пути.
Все зрители хорошо видят большое полотно, на котором изображены разбросанные в беспорядке части человеческих тел и тел животных.
Деметра отбывает, и Психея остается одна. Она погружается в работу.
– На этом лазурном покрывале с бесконечными складками я вышиваю своей иглой бесчисленные образы всех существ и вещей. Я вышила страшный Хаос с сотней голов и тысячью рук. Из него должны возникнуть смертные существа. Но кто же вызвал их к жизни? Отец богов сказал мне, что это Эрос. Но я никогда не видела его. Мне незнаком его образ…
На сцену входит другой персонаж. Это Эрос – крылатый юноша.
– Кто ты? – спрашивает Персефона.