Шелест волн о прибрежный песок и ракушки, голоса птиц напомнили мне другие моменты. Это было похоже на остановившийся на многие годы кадр кинофильма. В этом кадре было растение и берег моря. Теперь этот кинофильм приобрел движение, звук и разворачивался во времени.
Я поднимаюсь по лестнице вверх. Передо мной бело-серые с голубым оттенком каменные колонны здания. Гортанный пронзительный крик птиц, более крупных, чем чайки. Я углубляюсь в прохладу здания, прихожу в комнату, в которой все устлано красноватыми коврами, сажусь у какого-то низкого ложа и бессильно опускаю голову на него. Где-то далеко есть люди, но они не смеют прийти сюда без моего вызова. Одиночество и тоска по чему-то незавершенному охватывают меня. Стены комнаты, закрытые полками со старинными книгами и манускриптами, какие-то фигурки и знаки – по всему этому скользил мой угасающий взгляд. Что-то не сделано, не понято, и для кого все это?
Весь этот труд по поискам давно забытых знаний и старинных текстов, красота и сила которых могли бы сделать так много для людей, кому он остался?
Я уходила, поднимаясь над всем этим духовным богатством, поисками которого занимался так много лет, избороздив моря и океаны. Недоступным оставался остров, который тянул так долго к себе. Этот остров, расположенный в Японском море, опять встал перед глазами, он притягивал меня с невероятной силой. Карта разложена передо мной, и название острова глубоко врезалось в мою память. Что скрывается там?
Много позже я нашла его на современной карте мира.
Быстро пронеслись столетия, и очертания суши совсем иной формы встали перед глазами. Центр удивительной цивилизации был там, где сейчас этот остров, но уже поздно, пора покидать земную оболочку. Все размывается и уходит в небытие. Остаются только стремления и сильные желания, да те знания, что навсегда стали мной. Я теряю имя, физическую форму, но остаюсь с этим опытом и определенными навыками. Только здесь я впервые чувствую себя среди равных. Меня приняли и поняли, есть с кем разделить все то, что стало мной.
Я возвращаюсь опять к тому моменту, когда опустилась в мужском теле на ковер у ложа, и спрашиваю себя: