ее — свою
собственную. И это познание есть непосредственное переживание.
Посредством его узнаешь, что духовные существа, а с ними и
собственная душа имеют бытие, для которого бытие чувственное
есть преходящее откровение. Если для обыкновенного сознания
оказывается — в смысле первой медитации, — что тело
принадлежит к такому миру, истинное участие которого в теле
обнаруживается р его разложении по смерти, то ясновидческое
наблюдение показывает, что существо человеческого 'я'
принадлежит к миру, с которым оно связано совсем иными узами,
нежели какими связано тело с законами природы. Узы, которыми
'существо я' связано с духовными существами сверхчувственного
мира, остаются в сокровеннейшей сущности своей нетронутыми
рождением и смертью. В чувственной жизни тела эти узы
обнаруживаются лишь особым образом. То, что проявляется в этой
жизни, есть выражение для соотношений сверхчувственного
порядка. Но поскольку человек как таковой существо
сверхчувственное, — каким он и является для сверхчувственного
наблюдения, — то и в сверхчувственном связь человеческой души
с другой душой не терпит ущерба от смерти. И на боязливый
вопрос, встающий перед обычным сознанием души в первобытной
форме: увижу ли я после смерти тех, кого я знал в чувственной
жизни как связанных со мной? — действительное исследование,
уполномоченное на основании опыта судить в этой области, должно
ответить решительным 'Да'.
Все, что было здесь сказано о переживании существа души
как духовной действительности в мире других духовных существ,
может стать зримым благодаря тому укреплению душевной жизни, о
котором уже не раз упоминалось. Но этому переживанию можно
также прийти на помощь, развивая в себе некоторые особые
ощущения. В обычной жизни в чувственном мире человек относится
к тому, что воспринимает как свою судьбу, так, что ощущает одно
как симпатичное, другое как антипатичное. Если оглянуться на
себя совершенно непредвзято, то надо будет признаться, что эти
симпатии и антипатии принадлежат к сильнейшим из тех, какие
человек может испытывать. Простое размышление вроде того, что
ведь все в жизни необходимо и что надо переносить свою судьбу,
уже может очень способствовать спокойному жизненному
настроению. Но чтобы достичь чего-нибудь в понимании истинного
существа человека, необходимо еще большее. Означенное
размышление окажет наилучшую услугу душевной жизни; но часто
можно заметить, что все вычеркнутое таким путем в смысле
симпатий и антипатий исчезло лишь для непосредственного
сознания. Оно сокрылось в более глубокие недра человеческого
существа и изживается как душевное настроение или же как
чувство утомления, или какое-нибудь другое телесное ощущение.
Истинное душевное равновесие по отношению к судьбе достигается
лишь тем, что поступаешь в этой области совершение так же, как
когда повторно и усиленно отдаешься мыслями или ощущениями для
укрепления души вообще. Недостаточно размышления, приводящего
лишь к рассудочному пониманию; необходимо усиленное сживание с
таким размышлением, долговременное хранение его в душе и вместе
с тем удаление чувственных переживаний и прочих жизненных
воспоминаний. Благодаря такому упражнению приходишь к
некоторому основному душевному настроению по отношению к своей
жизненной судьбе. Можно основным образом изгнать из себя
антипатии и симпатии б этой области и под конец смотреть на
Приближение всех случающихся с человеком событий так, как
совершенно посторонний наблюдатель смотрит на струю воды,
падающую со скалы и разбивающуюся внизу. Этим не сказано, что
должно таким образом достигнуть бесчувственного отношения к
своей судьбе. Кто приходит к тому, что смотрит равнодушно на
все, что с ним случается, тот уже, конечно, не на плодотворном
пути. Ведь не бывает же человек безучастен ко внешнему миру
относительно всего, что не затрагивает его собственной души как