Ошибки в понимании суфийских идей и определений
Что такое суфийская идея, как она выражена и где ее искать?
Суфийское происхождение многих идей легко опознать, исходя из их контекста или же из того, к чему их фактически относят в самом тексте. Но, помимо этого, особая проблема состоит в том, что согласно историческим свидетельствам, никакой иной комплекс идей или система, не оказывали такого глубокого масштабного воздействия на столь многие сферы жизни и мысли восточного и западного миров. Ни один ум не был подготовлен к тому, чтобы, даже ожидать подобной ситуации, за исключением суфийского ума, не нуждающегося во внешних доказательствах. Вследствие этого нам задают такого рода вопросы: «Является ли суфизм серией шаманистских культов, цельной философией, религией, тайным обществом, системой оккультной тренировки, источником для целых направлений в литературе и поэзии или военной организацией, рыцарским или, быть может, коммерческим культом?»
Серьезные проблемы по определению подлинных и уместных суфийских идей и практик встают на пути любого изучающего, кто уже соприкасался с какой-либо разбавленной, обобщенной или сокращенной разновидностью суфизма, будь то на Западе или на Востоке. Так, сотни людей в Европе практикуют «дервишеский танец, кружение или верчение», хотя в легкодоступной дервишеской литературе особо подчеркивается, что эту практику Руми предписывал специально для жителей Малой Азии из районов Икониума54, по соображениям местного характера. Подобным же образом, когда тем, кто находится под влиянием западной «работы» или «системы», в которую вовлечены последователи Гурджиева или Успенского (а таких тысячи), – прямо и открыто говорят, что их упражнения и методы хорошо известны и применяются в определенных суфийских школах, но применять их следует иначе и более разумно, ориентируясь на конкретную группу практикующих, эти люди гораздо чаще, чем хотелось бы оказываются не в состоянии усвоить подобное заявление. Я привел здесь характерные случаи, когда из-за неправильного понимания или применения идей убытки начинают превышать выгоду, извлекаемую из суфизма.
Другое, по сей день бурно разрастающееся течение, известное тысячам европейцев, как Субуд, также использует некоторые суфийские идеи и практические приемы. Его процедура в основном опирается на методы Накшбанди – Кадири55, но в том виде, в каком эту практику сейчас преподносят, она оказалась перевернутой с ног на голову. На собраниях членов Субуда под названием ЛАТИХАН56, каждый участник ожидает возможности испытать определенное состояние, в котором, по его убеждению проявляется действие божественной силы. И что интересно, так это то, что в Субуде ценится главным образом именно это переживание и многие из тех, кто не испытывает его или перестает его испытывать, покидают общину. Оставшиеся же составляют основной костяк этого движения. Но, согласно суфийским идеям и практике, люди, не испытывающие субъективных состояний, или же, испытав их в какой-то период в прошлом, больше им неподверженны, именно они могут быть реальными кандидатами на следующую ступень57. Тех, кто не знает этого, суфий мог бы уподобить человеку, который, взявшись упражнять свои мускулы, решил однажды, что его упражнения перестали быть эффективными, потому что он перестал ощущать боль в мышцах. Таким образом, ущерб, приносимый Субудом, сводит на нет, по крайней мере частично, все его приобретения.
Когда изучение первоначальных суфийских идей проходит в русле подобных популяризаций, возникает серьезная проблема. В данном случае, поскольку эта извращенная система использует суфийскую терминологию, вполне может случиться, что студент при подходе к суфизму окажется не в состоянии отбросить ассоциации, связанные у него с Субудом.
Есть еще одна проблема, в высшей степени свойственная суфизму, которая возбуждает сильное противодействие. Сформулировать ее можно так: в суфийской литературе содержится материал, опережающий свое время. Некоторые суфийские книги, переведенные на европейские языки (а потому не составит труда проверить, так ли это), содержат материалы, которые могут быть поняты лишь в свете «новых» психологических и даже научно-технических открытий и лишь при условии их широкой огласки. Таким образом, утверждения, казавшиеся некогда эксцентричными и невероятными, по прошествии времени подтверждаются. Западные востоковеды и другие ученые заметили, например, что афганец Джалалуддин Руми58 (умер в 1273 г.), Хаким Санаи из Хорасана59 (XIV век), Аль Газали из Персии60 (умер в 1111 г.) и Ибн Эль-Араби из Испании61 (умер в 1240 г.) описывали психологические состояния, психотерапевтические процедуры и психологическую методологию, которые так и остались бы невразумительными для читателя, без той современной «инфраструктуры», которую мы на Западе приобрели совсем недавно. Подобные идеи называются сегодня «фрейдистскими», «юнгианскими» и т.п.
Заявления Суфиев о том, что «человек вышел из моря», и что он находится в состоянии эволюции, охватывающей огромные периоды времени, казались причудливой чепухой до тех пор, пока дарвинисты девятнадцатого века с восторгом не ухватились за этот материал62.
Предполагаемые ссылки на силы, заключенные в атоме63, на «четвертое измерение»64, на теорию относительности65, на космические путешествия66, телепатию, телекинез – встречаются довольно часто; иногда их воспринимают как факты, иногда – как свидетельство наличия неких технических средств, а иногда – как указание на настоящие или будущие способности человека. Сообщения о сознании, преодолевающем барьеры времени, и других феноменальных явлениях того же порядка необходимо оценивать либо в свете более-менее современного знания, либо по-прежнему дожидаться их подтверждения со стороны обычных ученых. Более семи веков тому назад Ибн Эль-Араби указал, что человеку разумному – сорок тысяч лет, тогда как ортодоксальные евреи, христиане и мусульмане в этом вопросе, по-прежнему опирались на библейские «даты» Сотворения Мира – от четырех до семи тысяч лет. Однако, согласно некоторым недавним исследованиям, «современному» человеку около тридцати пяти тысяч лет67.
Самая язвительная критика в адрес суфиев, и поныне звучащая в определенных кругах, объясняется тем, что суфийские авторы в своих классических произведениях постоянно предупреждали об опасных последствиях воспитания, прививающего людям всякого рода одержимость, и, к ужасу религиозных фанатиков, указывали, как нежелательно навязывать человеку идеи и выдавать эмоциональные переживания за духовные дары. Но лишь в последние несколько десятилетий стали появляться специалисты, разбирающиеся в этом вопросе лучше, чем духовенство68.
Особая побочная проблема здесь состоит в том, что в то время как ученые, вполне справедливо, будут ожидать научного подтверждения этого материала или попытаются его исследовать, легковерные оккультисты столпятся вокруг суфия, упоминающего обо всех этих вещах как явлениях, вытекающих из суфизма, и настойчиво, как своего законного права, потребуют магических знаний, способности владения собой, высшего сознания, раскрытия тайн и прочего.
Для суфия легковерные и подчас неуравновешенные люди могут представлять более серьезную проблему, чем скептики. Так называемые верующие, создают дополнительные трудности, ибо не оправдав своих надежд на получение легкодоступного магического знания, они вскоре могут обратиться к тем организациям (действующим из лучших побуждений или же из иных), которые создают впечатление, будто способны утолить жажду неизвестного или чудесного и предложить, что называется, «кратчайшие пути». Не станем отрицать, мы сами употребляем это выражение, но всегда с оговорками, как например, в следующей фразе: «И все же, адепты разработали кратчайшие пути к достижению божественного знания. Путей к Богу столько же, сколько человеческих душ («я»)69». Несколько подобных организаций существуют в Британии и Америке. Если вы, предположим, выпишете себе литературу одной из них, то получите публикацию, в которой утверждается, будто суфии предпочитают вегетарианскую диету, и ученики, прежде чем приступить к развитию «оккультных сил», должны «освободиться от кастовых, расовых и религиозных предрассудков».
Другие течения, относящие себя к суфиям, идеализируют своих основателей, предлагая последователям некую посвятительно-религиозную церемонию, или практикуют декламации под музыку, с тем чтобы ввести искателя в состояние благотворного экстаза; и это несмотря на то, что в суфийском учении повсюду указывается, что музыка может приносить вред70, и что основным достоинством суфизма является то, чему учат, а не личность учителя. Здесь, опять же, выгода от знакомства с суфийской информацией неизменно сводится на нет из-за неправильной практики и выборочного пристрастного чтения суфийской литературы.
Азиатские эмигранты в Англии – арабы (в основном из Адена и Сомали), а также индусы и пакистанцы – завезли еще одну форму «суфизма». Движение это сосредотачивается вокруг мусульманских религиозных фанатиков, которые, подобно своим одурманенным той или иной доктриной собратьям во всем мусульманском мире от Марокко до Явы, собираются для совместных молитвенных упражнений, эмоционально их возбуждающих и порою вызывающих своего рода катарсис. Они используют суфийскую терминологию и копируют внешний вид суфийской организации, открывая свои филиалы и ответвления во многих индустриальных и портовых городах Британии.
Помимо того, что многие из участников этих групп уже неспособны изучать суфийские идеи (ведь им уже и так все о них известно), проблема здесь заключается в том, что буквально никто – будь то социолог, антрополог или рядовые граждане – ни в одном из конкретных случаев не в состоянии увидеть, что всё это представляет собой суфизм не более, чем укротители змей представляют индуизм, обходительные манеры – христианство, или игра в «Бинго» – математику. И вновь качество приобретений оказывается весьма низким, потери же – немалые. Некоторые из членов подобных групп – явные истерики. Другие ни о какой другой форме суфизма никогда и не слышали71. Для них утверждения, подобные заявлению ибн аль-Араби о том, что «Ангелы – это силы, сокрытые в способностях и внутренних органах человека», покажутся настоящим богохульством – и, тем не менее, Ибн аль-Араби72 для них авторитет!
Вполне возможно, что эти объединения (благодаря пылкому энтузиазму, эффективному вложению денег и использованию современных средств массовой информации) обозреватели в целом сочтут истинно суфийскими или представляющими суфийские идеи. Но очевидно, правильно будет сказать, что религия – дело слишком большой важности, чтобы отдавать его на откуп теоретизирующим вне опыта интеллектуалам или же профессиональному духовенству. Последние всегда норовят «прибрать к рукам» деятельность, проистекающую из благочестия и сердечной преданности высшему началу. Это издавна укоренившаяся практика. Так, Газали в средние века считался на Западе католиком-богословом. «Св. Иосафат» на поверку оказался Буддой, а «св. Хараламбос» греков, как выяснилось, был не кто иной, как дервишский учитель Хаджи Бекташ Вали, основатель ордена Бекташи73.Христианский святой пятнадцатого века Серапион – дервишский поэт Тураби74.
Аналогичное положение наблюдается и в странах Востока, где самые разные и нередко весьма добродушные энтузиасты заглушают суфиев, выдавая свои собственные гротескные учения за истинный суфизм. Для многих европейцев, интересующихся суфийским наследием, сложившаяся ситуация порождает трудную и в большинстве случаев неопознаваемую проблему. Оказавшись перед выбором: принять или отвергнуть, множество подобных изучающих, убежденные в том, что это и есть суфизм, раз так считает большинство местных жителей, кончали либо полным отвращением к суфизму, либо огульным, безоговорочным его принятием. В Британии, не говоря уже о других западных странах, есть немало примеров этого «синдрома обращения в суфизм» – иногда даже в тех случаях, когда в дело вовлекались довольно разумные и последовательные люди готовые пролезть на страницы печати, только бы доказать, что данный культ, каким они его встретили среди экстатических приверженцев, достоин того, чтобы быть внедренным на Западе75.
Когда думаешь обо всем этом, на ум невольно приходят жутковатые сравнения с аналогичной ситуацией в глухой и далекой от цивилизации местности, куда передовые идеи хотя и проложили себе дорогу, но местные жители в отсутствии точной и упорядоченной информации истолковывают их поверхностно, а то и совершенно искаженно. Вспоминаешь рассказы о «грузовых культах» в малоразвитых племенных общинах: их члены сооружали копии самолетов из консервных банок, в твердой уверенности, что благодаря этой магической процедуре, чудеса доставки с неба полезных вещей не прекратятся76.
И все же, в действительности, нет недостатка в основополагающей информации о суфийских идеях. Информация есть, но большая часть ее не изучается или не усваивается теми, кто был бы способен на это. Здесь-то и возникает другая специфическая проблема, зависящая от того, где такие материалы появляются.
Большинство материалов по суфизму и суфиям, и среди них результаты превосходных наблюдений, исследований и полевой работы в Азии, Африке и Европе, время от времени мелькают в обычной прессе. Но поскольку авторы этих работ не всегда «признанные авторитеты», и поскольку работы эти публикуются в печатных органах, чей авторитет в данной области тоже ставится под сомнение, им легко остаться незамеченными.
Вот несколько недавних примеров:
Идеи и упражнения суфиев в Пакистане, Тунисе, Марокко и других местах описал С.М. Берк – две его блестящие статьи, были напечатаны в журнале «Blackwoods Magazin»77 за 1961 и 1962 гг. Он обрисовал теории и упражнения, хорошо известные в суфийской практике, но в публичной литературе далеко не всегда точно представленные. Неплохой репортаж о суфийских верованиях и собраниях в Париже78 в 1961 г. поместила на своих страницах делийская газета. В специализированном журнале за 1962 год79 была напечатана важная статья одного египетского врача, в которой описывались идеи и психотерапевтические процедуры центрально-азиатского дервишского общества с международной сетью филиалов. В востоковедческой или даже оккультной литературе такого рода материал обычно не публикуется.
До сих пор, по-моему, не приводилось ни одной цитаты из ценной статьи другого автора – исследователя живой устной традиции «тайного учения» на Среднем и Дальнем Востоке. Статья эта в 1960 г. была опубликована в «Contemporary Review»80.
Желание распространять суфийские идеи и упражнения, особая манера, с которой это делается, а также символические демонстрации суфийских идей, проведенные в многочисленном гиндукушском сообществе, располагающем в Европе своими отделениями, – обо всем этом нас информирует еще один первоклассный документ. И нет сомнения, что, поскольку опубликован он был в женском еженедельнике «Lady»81, его, как исследовательский материал, можно считать пропавшим82.
Корреспондент газеты «The Times»83, решительный автор, писавший в 1964 г., опубликовал отчет об идеях и практике в Афганистане и об их разновидностях и производных в арабском мире.
Этот ценный репортаж вряд ли когда-нибудь составит часть формальной литературы по суфизму. Хочется упомянуть также статью в журнале «She» за 1961 год, и затем следующую – за 1965 год84, обе они предлагали, по крайней мере, интересный материал и кое-какие прежде не приводившиеся факты.