5
Однажды побуждаемый какой-то неведомой силой, погружённый в свои мысли, я блуждал по улицам города. И не сразу заметил, как, покинув его пределы, вышел к полуразрушенному храму на его окраине. Тишина и спокойствие царили здесь. И даже не тишина, но то, что позже для себя я стал называть Безмолвием. Это Безмолвие было Говорящим. Сила, которая побуждала меня бродить по городу, увлекла в этот храм. И как только я вошел в него, сердце моё наполнилось Говорящим Безмолвием. Я остановился потому, что осознал: поиск завершён, я достиг Цели. Нет, конечно, я достиг не Цели Пути, но достиг Храма, через который мне открылись ступени, ведущие во Святая Святых.
Здесь не было служителей культа, не было изнуряющих церемоний. Не было других людей, которые могли бы помешать моему сосредоточению на Боге. Купола и свод храма были разрушены. Фрески на стенах серьёзно пострадали сначала от взрыва снаряда неподалёку от храма, затем – от дождей, солнечных лучей и ветра. Лики святых отчасти выцвели, отчасти покрылись пылью и копотью. И всё-таки в этом храме я ощутил Жизнь и присутствие Бога. Здесь я был свободен быть самим собой: я мог сосредоточиться на Боге, молиться Ему, беседовать с Ним. В сердце своём и разуме я слышал говорящий Голос Бога, Голос Безмолвия, Голос, говорящий без слов, наполняя сердце любовью и разум пониманием.
Более того, в этом заброшенном полуразрушенном храме я не чувствовал себя православным или представителем другого вероисповедания. Будь я буддистом или мусульманином, синтоистом или последователем брахманизма, я мог бы войти в этот храм и молиться всё тому же Богу, который Единый открывается разным людям в разных Обликах.
После этого я много думал, почему ощущал благоговение в полуразрушенном храме и ощущал удушье в действующем храме. Ходил в оба, в обоих молитвенно искал Бога и пытался беседовать с Ним. Молился и слушал в сердце и разуме своих… И вот в тишине и заброшенности полуразрушенного храма пришло осознание: в действующем храме мне было труднее молиться, обращаясь к Богу, и труднее слушать Его голос в сердце своём просто потому, что не ощущал глубины уединённого молитвенного сообщения и слияния души моей с Богом. Окружающее многоголосие верующих, их мысли, вторгавшиеся в моё сознание и порой жалящие, подобно осам, препятствовали моему молитвенному сосредоточению. Так что приходилось прилагать значительные усилия только для того, чтобы отрешиться от внешних отвлекающих и раздражающих влияний и сосредоточиться на Боге.
В заброшенном же храме я просто и беспрепятственно открывал свои сердце и разум, открывал душу свою Богу. Нет, я не слышал Его слов ушами, не внимал видениям, но душа моя наполнялась потоками благоговения, светлой тихой радости, любви и благодарности. Наполнялась и переполнялась до такой степени, что от Избытка сердца говорили уста, от Избытка сердца говорили глаза, от Избытка сердца сердце говорило, от Избытка сердца я не мог молчать…
Для себя я определил основное различие между двумя храмами так: в первый – действующий – можно приходить, чтобы послушать священника, а во второй – заброшенный – чтобы послушать Бога.