Бестелесное существование воли
Ученик. Если душа – это воля к благу, обретаемому через богоподобие, то возникает следующий вопрос: а может ли она существовать без тела? Многие в нашем мире сказали бы тебе, что воля есть такой же атрибут человека, как и память, мышление, воображение, эмоции и многое другое. И все это существует, пока живо тело, и пока работает мозг. С разрушением же его эти функции отключаются, и нет больше того, кто проявлял бы их. Однако из твоих слов я делаю вывод, что воля существует и без тела.
Мудрец. Друг мой, ты не можешь отменить волю к богоподобию, если только не отменишь самого Бога. Ведь пока он существует как Абсолют (а мы уже выяснили, что он вечен), будет существовать и непрерывное стремление уподобиться ему в относительном. Одно непреложно обуславливает другое, ибо относительное, как мы знаем, есть образ абсолютного, и пока есть то, не может исчезнуть и это. А потому давай исходить из того, что воля к богоподобию первична, а средства для ее реализации – вторичны. Следовательно, нелепо было бы утверждать, что при разрушении средства исчезнет и воля, которая пользовалась им для своей реализации. Однако такое впечатление может возникнуть, поскольку любая воля склонна приспосабливаться к текущим условиям, а потому она, будучи лишена своего средства, может стать пассивной и уйти в себя. И все равно приходится признать, что даже в таком состоянии она не уничтожается.
Ученик. Как мы можем быть в этом уверены?
Мудрец. Представь себе мастера или ремесленника – пусть для примера это будет кузнец – который орудует определенными инструментами, помогающими ему реализовать его волю. У кузнеца воля направлена на то, что ковать металлические изделия, а помогают ему в этом молот и наковальня. Если ты отнимешь у него эти орудия, он, конечно, уже не сможет заниматься привычной для него ковкой. Ему придется отказаться от любимого дела и внешне будет казаться, что он перестал быть кузнецом. Однако его кузнечная воля не исчезла, да и все навыки, связанные с этим, тоже не испарились в одночасье. Они могут притупиться от долгого бездействия, однако потенциал быть кузнецом в нем остается. Доказывается это легко: стоит вновь вручить ему молот и наковальню, как он примется ковать металл с прежним рвением. Фактически, в ту пору, когда ему не хватало орудий, перед нами был кузнец, который не выглядел кузнецом. И если судить лишь по внешним проявлениям, ничего не зная о скрытой сути, наблюдатель со стороны мог бы сказать, что кузнец исчез одновременно с молотом и наковальней, а затем вновь появился, будто из ниоткуда, вместе с другими молотом и наковальней. Но мы-то понимаем, что кузнец никуда и не пропадал.
Ученик. И все же я бы сказал, что твой пример не очень-то похож на то, что он призван проиллюстрировать.
Мудрец. Какое именно несходство ты в нем заметил?
Ученик. Да очень простое. Ведь в примере сам человек, работавший кузнецом, никуда не пропал даже после того, как у него отняли инструменты. Можно сколько угодно сомневаться, осталась ли у него воля к кузнечному ремеслу, однако сам ее прежний носитель – перед нами. В случае же с душой мы говорим о гибели тела, которое было носителем воли – где же и каком состоянии остается тогда сама воля?
Мудрец. Ты, друг мой, смешиваешь средство и носитель. Я ведь привел пример лишь для того, чтобы показать, как связана воля с используемым ею средством. В случае с кузнецом мы готовы самого его считать волей (или носителем воли, пользуясь твоим выражением), а молот и наковальню – средствами. Если же говорить о душе, то средством для нее будет тело. Однако твой вопрос о том, где и в каком состоянии находится душа, когда теряет тело, все равно вполне справедлив. Давай на него теперь и постараемся ответить.
Ученик. Пока не узнаю ответ, не смогу принять до конца и предыдущее рассуждение.
Мудрец. Ну так слушай. Если говорить кратко, то душа попадает как раз в то состояние, которое она утратила ранее из-за тела. А тело, как мы уже выяснили, роднит нас с миром материи и таким образом отвечает за пребывание в сокрытии. Следовательно, если устранить его, исчезают, если и не все факторы, создающие сокрытие, то, по крайней мере, один из главных. Следовательно, без тела душа оказывается в состоянии, когда атрибуты Бога ей становятся ясно видны, а вместе с этим появляется и осознание того, к чему и каким путем она стремится.
Ученик. Находится ли она в этот момент в каком-то конкретном месте?
Мудрец. Если под местом ты имеешь в виду участок физического пространства, то давай не забывать, что именно тело приобщало душу к миру материального. В отсутствие же такового пространственные ограничения не властны над душой.
Ученик. Если не властны пространственные, значит не властны и временные, так как одно вытекает из другого?
Мудрец. Верно, и это можно было бы показать и иначе. Мы ведь уже установили, что разделительный эффект времени тем сильнее, чем дальше существо находится от Абсолюта. Но ведь отдаляет от него именно сокрытие, а с его отменой душа вновь приобщается к состоянию, в котором сокрытия нет. Таким образом, время также теряет над нею свою власть.
Ученик. Получается, что душа словно проваливается в некое безвременье?
Мудрец. С нее попросту спадают покровы, ранее скрывавшие от нее прошлое и будущее, и она воспринимает то и другое как часть настоящего.
Ученик. Но я вот что не могу понять. Если со смертью тела исчезает и сокрытие, а время и пространство больше не ограничивают душу, означает ли это, что она приходит в полное уподобление с Абсолютом? Ведь это как раз его состояние – вечность превыше времени и вездесущность превыше пространства. Так неужели нам достаточно умереть, чтобы достичь этого? Если это так, я снова не понимаю, для чего душе вообще потребовалось воплощаться в теле, и почему ты назвал тело средством к уподоблению, если на деле оно этому уподоблению лишь мешает?
Мудрец. А ты не забыл для чего вообще душе изначально понадобилось сокрытие?
Ученик. С твоих слов – для того, чтобы разрешить главный конфликт ценностей.
Мудрец. Здесь же заключен ответ и на твой последний вопрос. Теряя тело, душа попросту возвращается в то состояние, из которого стремилась выйти, когда искала пути к телесному воплощению – она лишается сокрытия, а мы знаем, что происходит в таком случае. Явное осознание качеств Бога как непреложной истины подчиняет ее себе, отнимая драгоценную свободу. И вновь тот самый конфликт ценностей встает перед ней во всю величину. Поэтому нельзя сказать, что, умирая, мы приходим к полному подобию Богу. Мы лишь открываем более ясный взгляд на то, каков Бог, но настоящего уподобления не происходит, пока не разрешается главный конфликт. И хотя к некоторым атрибутам Бога душа приобщается в этом состоянии – в виду чего как раз и выходит из-под власти пространства и времени – в этом нет ее собственной заслуги. Это лишь пассивная сопричастность, а не активное и волевое уподобление.
Ученик. Следует ли из этого, что она вновь будет стремиться к воплощению?
Мудрец. Безусловно, она так и сделает. Если кузнецу из нашего примера в первый раз понадобились инструменты для того, чтобы в совершенстве овладеть кузнечным делом и выковать свой шедевр, однако он потерял их еще до завершения работы, как он поступит? Он непременно будет стремиться обрести их вновь или найти другие аналогичные, лишь бы продолжить свой труд. Так и душа – стоит ей потерять одно тело, она будет стремиться заполучить в свое распоряжение другое, чтобы продолжить путь к подлинному богоподобию.
Ученик. Это приводит нас к принятию теории реинкарнаций, не так ли?
Мудрец. Как видишь, то, что обычно считают лишь теорией, логически вытекает из понимания природы души и той роли, которую для нее играет тело. Да, душа действительно воплощается неоднократно, а все потому, что за один раз ей не удается прийти к достаточно полному богоподобию. Вот и выходит, что прерванный посередине труд приходится возобновлять повторно, причем даже не два или три раза, но множество раз.
Ученик. И сколько же раз душе приходится перевоплощаться?
Мудрец. Пока не будет достигнута цель, ради которой происходили воплощения. Ты помнишь, что еще вчера, обсуждая конфликты ценностей, я упомянул, что любой из них в принципе разрешим, но путь к такому разрешению, как правило, долгий и трудный? Вспомни для примера хотя бы конфликт между покоем и движением или между любовью и могуществом. Если проанализировать их, это покажет, что решения для таких конфликтов могут быть многообразны, одно лучше другого. И найти простейшее из них бывает не так уж сложно, однако окончательного удовлетворения оно не приносит, становясь лишь промежуточным этапом к более полному уподоблению.
Ученик. Я помню, как мы затрагивали эту тему в целом, однако, если сейчас это необходимо, чтобы разобраться с перевоплощениями души, хотелось бы вернуться и внести подробности.