Тело и душа в человеке
Мудрец. Просто дай свое определение, что такое тело.
Ученик. Едва ли мне доводилось над этим всерьез задумываться. Но если ты просишь, я бы сказал, что тело – это организм, состоящий из отдельных органов, которые совместно, каждый выполняя свою функцию, способны поддерживать в нем жизнь.
Мудрец. Твое определение исходит из того, как тело устроено и функционирует. Любую вещь можно описывать так, а можно определять ее, исходя из ее предназначения и цели. Так что послушай мое определение и скажи, какое тебе больше нравится. Я определяю тело как средство, позволяющее человеку уподобляться Абсолюту в относительном.
Ученик. Едва ли я ожидал такого определения, хотя, с другой стороны, после всего, о чем мы говорили, пожалуй, именно его и следовало ожидать.
Мудрец. Видишь, мы говорили уже о том, что сама материя этого мира представляет собой завесу, скрывающую Бога. И наши тела, будучи материальны, приобщают нас к этому миру сокрытия. Можно смело сказать, что человек материален настолько же, насколько он является телом, и нематериален, насколько не является им. А ведь материя – именно то, что связано напрямую с количеством. Это, в свою очередь, обусловлено ее бесконечной делимостью. Если определенный материальный предмет служит воплощением или выражением некоторой абстрактной идеи, то саму идею разделить мы не сможем. В лучшем случае сумеем лишь выделить из нее какие-то аспекты, грани или виды, но механически раздробить ее на части не получится. Материальный же предмет делится на сколь угодно малые частицы. И если к каждой идее, чтобы что-то из нее выделить, нужен особый подход, то материя дробится, в основном, одной и той же механической силой с той лишь разницей, что иногда этой силы требуется больше, а иногда меньше. Делимость материи на частицы – как раз то, что связывает ее с количеством. Следовательно, в любом объеме материи можно усмотреть любое число – все зависит лишь от того, число каких по размеру частиц будем рассматривать.
Ученик. Постой, ты говоришь, что каждая частица материи делима до бесконечности? А как это согласуется с знаниями, накопленными физикой и другими науками?
Мудрец. Вся история наук к этому и приводит. Когда-то люди предполагали наличие отдельных частиц, из которых образована материя, но не могли доказать их существование. Позже, уже в эпоху после научной революции, сумели выделить молекулы. Они, в свою очередь, оказались состоящими из атомов. Само слово «атом» в переводе означает «неделимый» и использовалось в попытке утверждать, будто ученые дошли до мельчайших единиц материи, меньше которых уже ничего нет. Однако вскоре стало ясно, что и атом вполне делим. Частицы, из которых он состоит, решили называть протонами, нейтронами и электронами. Затем отыскались и еще более мелкие элементарные частицы. И вновь, название «элементарные» подразумевает их простоту, то есть отсутствие в них какого-либо сложного состава. Однако теперь наука уже говорит о кварках, из которых состоят эти частицы, названные прежде элементарными.
Так, шаг за шагом, физика каждый раз сама опровергает свои же ранее сделанные утверждения о нахождении наименьшей частицы, которая ни на что не делится. Не требуй от меня доказательств того, что я сейчас собираюсь сказать, поскольку я не смогу тебе их предоставить. Уж во всяком случае любые аргументы, которыми я подкрепил бы свое утверждение, среди ученых за доказательство бы не приняли. А сказать я хочу следующее: те частицы, которые в наше время наука считает наименьшими, могут делиться и далее. Как назовут их составные части, когда обнаружат их, – значения для нас не имеет. Делимость любых частиц вытекает из природы материи в целом, а она, как я уже сказал, неразрывно связана с количеством – категорией, возникающей в относительном как результат появления ограничений.
Все сказанное демонстрирует нам то, что именно тело, будучи материальным и количественным, привязывает нас к миру относительного и к состоянию сокрытия. Теперь мы можем порассуждать и о том, что было бы, не будь у человека такого тела.
Ученик. К чему нас должно привести такое рассуждение?
Мудрец. Если хочешь понять смысл и роль того или иного предмета, а особенно – благо, которое он создает, занимая в мироздании отведенное ему место, всегда полезно идти от обратного: представить себе ситуацию, при которой этот предмет не существовал бы, мысленно вывести из нее все следствия и посмотреть, что получится. Возможно, увидев возникающий абсурд, ты быстро придешь к пониманию смысла и блага обсуждаемого предмета.
И нам не раз еще пригодится такой взгляд «от обратного». Вот и посмотрим теперь, что останется, если отнять у человека его физическое тело. Фактически, это означает, что он лишится какого-либо представительства в мире относительных ограничений; ему будет неведома борьба за ограниченные ресурсы; ему не придется отдавать предпочтение одному качеству и оттеснять другое, распределяя между ними неравным образом некоторое количество. Следовательно, он фактически отстраняется от участия в процессе уподобления относительного абсолютному или, по крайней мере, лишается возможности участия в большинстве аспектов такого уподобления.
Ученик. Но я все никак не соображу, о каком же человеке мы тогда говорим. Если ты устранил его тело, что у него осталось? Кем или чем в таком случае будет этот самый человек?
Мудрец. Вот тут мы и приближаемся к тому, о чем ты спросил ранее. Ты ведь хотел, чтобы я объяснил тебе, что такое душа. И, дабы представление о ней у нас сложилось более убедительное, я начал с понятия, которое обычно ставят ей в противоположность, – с тела. А оно, как мы сейчас увидели, как раз и есть то, что, будучи принадлежащим относительному, позволяет человеку участвовать в уподоблении Абсолюту изнутри относительного. Поэтому я и назвал его средством для такого уподобления. Но всякое средство служит воле, устремленной к соответствующей цели. Необходимость в средстве и его эффективность также можно оценивать только с точки зрения того, как оно приводит к желаемой цели. Вот и получается, что, если средство из общей картины мы изъяли, все, что останется, – это лишь сама цель и воля к ее достижению.
Ученик. То есть душа – это воля?
Мудрец. Да, это воля, устремленная к благу или, что то же самое, к уподоблению Абсолюту, поскольку лишь так всякое благо и обретается. Мы уже говорили о том, что вся природа, включая и человека, постоянно и во всех своих действиях уподобляется Абсолюту в том или ином качестве, в некоторой относительной мере. А поскольку уподобление означает сближение, природа таким образом приближается к Богу и к благу, заключенному в нем. Изнутри ее толкает к этому жажда блага, а его обретение на фоне имевшей место жажды воспринимается как наслаждение. Так мы можем наслаждаться телесными удовольствиями, или властью, или знанием, или чем-либо еще, но всякий раз наслаждение рождается от прикосновения к тому или иному атрибуту Бога, которому мы уподобляемся. Следовательно, можно сказать, что любые виды наслаждения – это лишь различные формы одного и того же, а именно – божественного блага, к которому воля и устремлена.
Ученик. Когда ты используешь слова жажда, устремление и воля, все они по сути означают одно и то же?
Мудрец. Они, безусловно, близки по смыслу. Под устремлением я имею в виду тягу, возникающую у живого существа к благу; под жаждой – то ощущение, которым отзывается в нем эта тяга; а волей я называю эту же тягу в случае, когда она становится силой, побуждающей существо к действию. Понятно, что любое устремление может стать волей и, покуда оно не удовлетворено, ощущаться как жажда.
Ученик. Хочу внести еще одно уточнение. Когда речь у нас заходит об уподоблении относительного абсолютному, ты постоянно говоришь о человеке с его устремлениями – так, словно это он и есть весь относительный мир. А иногда ты переключаешься с него на всю природу или на других существ. Так можем ли мы считать, что и у прочих существ – животных, птиц, рыб, насекомых – душой является воля к уподоблению и к благу, а тело служит средством такого уподобления?
Мудрец. Именно так и следует считать. Я действительно сконцентрирован, в основном, на человеке, поскольку в нем эти устремления проявлены наиболее ярко, заметно и в максимально выраженной форме. Однако еще в первый день нашей беседы мы оговорились, что этим же стремлением к богоподобию пронизана и остальная природа. Поэтому, рассуждая о том, как относительное стремится уподобиться абсолютному, мы, конечно же, имеем в виду все мироздание. Но, если взять низшие царства природы, мы не найдем в них какого-либо стремления, чуждого человеку, и таким образом они не смогут научить нас по сути никакому иному атрибуту Абсолюта, о котором мы не узнали бы, исследуя собственные стремления. Наибольшее, что они в этом отношении могут нам дать, – это показать какие-либо иные способы, находясь в несхожих с нами условиях, реализовывать схожие с нашими стремления.
Иными словами, человек заслуживает нашего внимания более, чем остальные существа, потому что обладает теми же стремлениями, что есть у них, и еще некоторыми другими вдобавок. Они же не обладают никакими стремлениями, которых не было бы у человека, но могут лишь выражать их в несколько иной форме, с учетом своих ограниченных возможностей. Поэтому и душа у животных будет сводиться к той воле, которую мы видим реализуемой в их животной жизни – например, они хотят уподобиться Богу по сытости, но им мало что ведомо об уподоблении Богу по всезнанию. Аналогичным образом следует рассуждать и об остальных атрибутах, сравнивая людей с другими живыми организмами.
Ученик. Теперь я это уяснил. Итак, мы пришли к тому, что душа – воля, а тело – средство к ее реализации?
Мудрец. Верно, и это также объясняет, что толкает душу к воплощению. Вчера мы уже выяснили, что реализовать свое стремление к богоподобию человек может, только находясь в относительном, и не просто в относительном, но и пребывая под правильной степенью сокрытия. Для этого ему необходимо жить в материальном мире, где присутствие Бога будет неочевидным. Ощущая эту необходимость, всякая душа – человеческая или животная – тяготеет к тому, чтобы воплотиться в соответствующем теле, которое позволило бы ей реализовать волю к богоподобию по тем атрибутам, к каким она стремится. Так, например, душа тигра не обладает волей к всеведению, поэтому и тело тигра лишено такого устройства мозга, которое открывало бы ему путь к развитию языка и сложному мышлению. Однако тело тигра обладает большей силой и ловкостью, вооружено острыми когтями и способно на молниеносные реакции, чего не скажешь о человеке. Все это отражает стремление тигриной души уподобиться Богу по могуществу.
Ученик. Но ведь и человек стремится уподобиться по могуществу. Так неужели в тигре это стремление сильнее? Мне кажется, это идет вразрез с тем, что ты сказал ранее, будто именно в человеке все стремления к богоподобию проявлены ярче и заметнее, чем в низших царствах природы.
Мудрец. Нет, не идет. Дело в том, что человек в целом стоит на ступень ближе к божественному единству, чем звери вроде тигра. Это порождает два следствия: во-первых, человеку для постижения открыто большее число божественных атрибутов, и он в большей мере связывает свою реализацию в каждом из них с реализацией в остальных; во-вторых, разделяющий эффект времени меньше ощущается человеком, чем тигром. Давай я по отдельности поясню каждое из этих следствий.
Ученик. Пожалуйста, поясни.
Мудрец. Первое из них означает, что человек стремится к богоподобию не только в тех же качествах, что и тигр, но и в некоторых дополнительных. В их числе я назвал разум и знание. Соответственно, человек уже и прочие атрибуты в большей степени связывает как с разумом, так и между собой. Поэтому он скорее выберет путь к могуществу не в виде максимального развития мышц и ловкости тела (как это делает тигр), а в виде власти и организации, в виде развития технологий или поиска способов влиять на более тонком уровне. Среди прочего, это приводит его, как мы говорили, к созданию вооруженных армий, которыми он стремится командовать. Так происходит, поскольку стремление к могуществу соседствует у него с стремлением к знанию и к богатству, чего не скажешь о тигре.
Анализируя глубже это первое следствие, стоит всегда помнить о том, что для самого Абсолюта все его атрибуты являются одним целым. Это мы, стараясь бросить на него взгляд из множественного мира, видим некоторое множество и в самих атрибутах. Чем ближе то или иное существо стоит к этому божественному единству, тем проще ему связывать различные атрибуты единого между собой. Поэтому в жизни человека такие связи возникают полнее, чем в жизни тигра. Следовательно, попытка обрести могущество лишь исключительно через телесную силу свидетельствует об отрыве этого стремления от стремлений к накоплению богатств или развитию знаний (которые зверю недоступны). Если же связывать между собой эти стремления, то в зависимости от того, какое из них будет превалировать в полученном соединении, может возникнуть попытка обрести могущество через власть над умами с помощью идей или через власть над материальными ресурсами и так далее.
Ученик. Первое следствие, по-моему, я хорошо понял. А о втором ты, кажется, сказал, что оно как-то связано с эффектом времени?
Мудрец. Да, время с его разделяющим эффектом в большей мере властно над теми, кто стоит дальше от божественного единства. Мы ведь уже знаем, что чем дальше от Абсолюта, тем в большей мере время отодвигает следствия от причин. Это приводит к тому, что прошлое и будущее такому существу начинают казаться чем-то не вполне реальным, словно первого никогда не было, а второе никогда не наступит. И все внимание этого существа целиком сфокусировано в настоящем. Его способность предвидеть будущие события резко падает пропорционально тому, насколько они далеки по времени, а опыт прошлого не может дать ему свои благотворные уроки и привести к ценным выводам. В значительной мере этим изъяном страдает весь животный мир, хотя у некоторых видов чувство будущего все же присутствует.
Главным наблюдаемым следствием этого отсутствия чувства будущего становится нежелание делать запасы. Ведь добывать себе корм тигр умеет неплохо и, если бы к этому прибавлялось ясное чувство будущего, в котором его снова начнет мучить голод, он бы непременно потрудился заготовить себе запас провизии. Именно старание сделать запасы приводит к накоплению ресурсов и таким образом открывает наслаждение богатством. Соответственно, не будет ошибкой сказать, что стремление к богатству становится доступным на определенной ступени приближения к Богу, на которой разделительный эффект времени уже достаточно ослаб, чтобы позволить родиться ощутимому представлению будущего.
Большинству видов животного мира этого чувства не хватает, но некоторые обладают им. Например, муравьи или пчелы заботятся о создании запасов. Едва ли мы заподозрим их в наличии развитого мышления и прогнозирования, однако коллективное сознание муравейника или пчелиного улья все же несет в себе какое-то смутное ощущение будущего. Как видим, из этого рождается и организация совместных усилий, и своеобразный порядок, и дисциплина в поведении. Проводя аналогию, несложно прийти к выводу, что и люди увидели необходимость брать на себя задачи более сложные, чем то, что им требуется для сиюминутного выживания, именно в силу обладания еще более обостренным чувством будущего. В результате человеческое общество смогло явить организацию и строй. Именно по мере увеличения организованности появляется и необходимость в руководителях; чем дальше заходит этот процесс, тем больше требуется различных промежуточных управляющих звеньев, а высшее звено начинает чувствовать больше власти, возвышаясь над ними. Следовательно, возможность уподобляться Богу по власти и могуществу также зависит от чувства будущего, достаточно развитого у целого вида. Из всех этих примеров ты видишь, что оба следствия, вытекающие из близости либо удаленности от божественного единства, – а именно доступность дополнительных атрибутов Бога для уподобления им и уменьшение разделительного эффекта времени – идут рука об руку и строго соответствуют друг другу.