Различные степени сокрытия
Мудрец. Тогда следует, прежде всего, сказать о степенях сокрытия. Что такое сокрытие в целом и откуда оно берется, ты уже знаешь. Теперь обрати внимание на то, что мера сокрытия бывает разной. Давай для наглядности представим себе сначала крайности, а благодаря им лучше поймем и промежуточные состояния.
Одной крайностью была бы наименьшая мера сокрытия, при которой божественный эталон виден и различим практически полностью таким, каков он есть. В этом случае человек бы знал с максимальной ясностью, как и каким божественным атрибутам ему следует уподобляться, причем желание делать это возникало бы в нем легко и непринужденно, без необходимости в доказательствах. Ведь он сразу видел бы, как, уподобляясь Богу, он приближается к источнику блага, а значит каждый шаг в этом направлении отзывался бы в нем чувством наслаждения и счастья. Едва ли в таком состоянии хоть одно живое существо сумело бы сдержать в себе порыв к этому наслаждению. И человек, будь он помещен в подобную ситуацию, следовал бы за добром, как кролик за морковкой.
Другой крайностью становится наибольшая мера сокрытия, при которой божественный эталон полностью устранен из поля зрения и неразличим вовсе. В этом случае – пусть даже в глубине своего существа человек по-прежнему продолжал бы жаждать богоподобия – никаких ориентиров, как достичь такого состояния или хотя бы к нему приблизиться, у него не осталось бы. И человек, совершая зло, не имел бы шанса осознать, что это плохо для него. Отходя сколь угодно далеко от Бога, он не понимал бы, насколько вредит этим самому себе и обрекает себя на страдания. В мире, находящемся под столь плотной завесой сокрытия, Бога не оставалось бы ни как философской идеи, ни как символа веры. Не смогло бы возникнуть и отражение божественных атрибутов в виде поддерживаемых обществом ценностей.
Как мы уже узнали, сокрытие напрямую связано со свободой от обусловленности Абсолютом. Поэтому в первом случае – при наименьшей мере сокрытия – степень свободы человека, обитающего в относительном, оказалась бы минимальной, фактически ее не осталось бы вовсе. Во втором же случае будет присутствовать полная свобода, поскольку никакой идеал или образец не сможет диктовать человеку, как поступать и каким путем следовать.
Ученик. Встречается ли где-то в действительности столь полная свобода?
Мудрец. Как я уже сказал, это описание крайней степени сокрытия, и мы не встретим ее, по крайней мере, нигде в человеческом обществе. Ведь в этом случае у общества не осталось бы скрепляющих ценностей, воцарилась бы тотальная анархия, поскольку каждый стремился бы прокладывать себе путь, не считаясь с другими. Не трудно представить, что далее это привело бы к вражде всех против всех без шанса на раскаяние, и люди уничтожили бы друг друга, а уцелевшие выродились бы до состояния диких зверей или еще кого похуже.
Ученик. Значит, в реальном мире присутствует некоторая промежуточная степень сокрытия?
Мудрец. Да, промежуточная. Можно сказать, что, если бы мы с тобой выбирали эту степень, отрегулировать ее надлежало бы так, чтобы человек получал определенную меру свободы, которая ему самому представлялась бы достаточной, и в то же время, будь на то его воля, у него сохранялась бы возможность обрести представление о божественном эталоне. В таких условиях он мог бы постепенно достичь богоподобия по всем атрибутам – и по свободе, и по всему остальному.
Ученик. А как же главный конфликт ценностей, о котором ты говорил? Ведь ты указал, что уподобление по свободе противоречит остальному.
Мудрец. Видишь ли, дорогой мой, это противоречие так же разрешимо, как и прочие, которые мы обсуждали. Ты ведь помнишь, что и другие конфликты, связанные с уподоблением Богу, мы обрисовали как разрешимые?
Ученик. Я помню, как ты предложил скоростной транспорт в качестве решения для конфликта между покоем и движением. Но как должно выглядеть решение касательно свободы?
Мудрец. Очень просто! Человек ведь отвернулся от Бога, поскольку сумма божественных атрибутов как идеал для уподобления воспринималась им как навязчивая обусловленность. Если же он будет помещен в условия сокрытия, где этот идеал далеко не очевиден, но зависит от личного выбора, человек сможет выбирать его своим волевым актом, реализуя таким образом свою свободу, а не подавляя ее.
Ученик. Проще говоря, нужно сделать так, чтобы человек сам захотел выбрать добро. И тогда получится, что он уподобится Богу как по всем атрибутам, входящим в категорию добра, так и по свободе, поскольку сделал это сам, верно?
Мудрец. Так и есть. Примеры того, как работает этот принцип, мы видим и в отношениях между людьми. Так молодой человек, стремясь обрести независимость от родителей, покидает родной дом, а затем, оказавшись вдали от них, может вновь проявить к ним любовь – но это будет уже не любовь ребенка, обусловленная родительским авторитетом и необходимостью, а любовь свободного, зрелого человека. То же самое встречается и в других отношениях: любовь, обусловленная необходимостью, быстро теряет свой вкус, а укрепленная свободным выбором – отращивает себе крылья.
Ученик. Так значит, именно промежуточная степень сокрытия и приводит к тому, что перед человеком открывается возможность полного богоподобия?
Мудрец. Ты схватываешь все на лету. В самом деле, если скрывающая завеса будет чересчур тонкой, божественное будет слишком явно пробиваться сквозь нее, не позволяя человеку себя игнорировать. В результате он так никогда и не обретет свободы, постоянно ощущая себя вторичным по отношению к божественному, а все свои желания и поступки – производными от него.
Если же завеса станет чересчур плотной, исчезнет шанс на то, что человек, свободный и предоставленный самому себе, выберет добро. И тогда уделом его станут лишь боль и страдания. Вот и получается, что промежуточная степень сокрытия в известном смысле необходима, чтобы даровать человеку, пребывающему в относительном, возможность уподобиться Абсолюту по всем его качествам.
Ученик. Все это чрезвычайно интересно, но скажи мне на милость, что это за завеса, о которой ты уже не в первый раз говоришь? Идет ли речь о какой-то преграде или барьере, который мешает нам видеть Абсолют?
Мудрец. Поскольку мы говорим о сокрытии и, как ты уже заметил, вынуждены рассуждать также и о его степенях – без этого мы не осознали бы ту благотворную роль, которую сокрытие играет в мироустройстве, – нам приходится пользоваться и терминами, которые позволят как-либо измерять или оценивать эти степени. И так как другие уже обозначили эту скрывающую силу завесой или покровом, я выбрал для себя говорить так же. Конечно, никто не имеет в виду, будто где-то в пространстве стоит физическая преграда, по одну сторону которой находимся мы, а по другую – Абсолют. Завеса – это лишь символ, позволяющий говорить о степенях сокрытия. Соответственно, если сокрытие увеличивается, говорят, что завеса стала плотнее, а если уменьшается – что тоньше.
Ученик. Следовательно, эта завеса – условная, и ее нельзя считать материальной?
Мудрец. Ее как раз в некотором смысле стоило бы считать именно материальной, но, скорее всего, не так, как об этом подумал ты. Она не является конкретным предметом, сделанным из материи; скорее, она и есть материя.
Ученик. Как это?
Мудрец. Дело в том, что сама материя и скрывает Абсолют от глаз человека. Именно разворот от Бога к пустоте породил восприятие материи, и в этом новом состоянии она словно заслоняет собой божественное.
Ученик. Я все еще недостаточно понимаю, как она может что-либо заслонять.
Мудрец. Давай вернемся к этой теме позже. Пока скажу лишь, что материальный мир становится чем-то вроде облачения на божественные атрибуты и, подобно любому облачению, он и скрывает, и одновременно проявляет их в какой-то мере. Так, например, если бы человек с головы до ног был одет в непроницаемый комбинезон, эта одежда скрывала бы его от глаз наблюдателя и в то же время именно таковым – в виде комбинезона, а не живого тела – он являлся бы всем окружающим. Примерно то же самое представляет собой материальный мир, и правы те, кто говорит, что мир и есть сокрытие или облачение Бога.
Ученик. Хотелось бы услышать об этом побольше. А пока вернемся к тому, о чем говорили.
Мудрец. Итак, ты видишь, что главный конфликт ценностей становится разрешимым только при наличии промежуточной степени сокрытия. И действительно, легко показать, что именно она и преобладает в реальном мире.
Ученик. Как ты это покажешь?
Мудрец. Для этого достаточно лишь обратить внимание на установившееся в мире положение вещей. Как ты помнишь, эту промежуточную степень мы охарактеризовали тем, что божественный эталон в ней скрыт, но не полностью; иными словами, он не довлеет на каждым как навязчивая очевидность, от которой некуда сбежать, но и не является совершенно недоступным. Правильнее всего сказать, что этот эталон должен быть доступен как возможность для изучения в том случае, когда к тому пробудится воля самого человека. В реальном же мире так и происходит: людям не очевидно существование Бога, но и нельзя сказать, чтобы они ничего не знали о нем. Знание о Боге и вытекающее отсюда представление о добре и зле сопутствует человечеству на каждом шаге в его историческом пути, но всегда остается предметом веры и сомнения. Тем самым сохраняется хрупкое равновесие между двумя крайностями: нуждающиеся в большей свободе находят для себя основание отвергать Бога, а ощущающие потребность в сближении с ним отыскивают знание о нем.
Ученик. При этом и те, и другие на самом деле уподобляются Богу, просто в разных атрибутах?
Мудрец. Именно так.
Ученик. Отсюда получается, что истинное знание о Боге никогда не распространится во всем мире?
Мудрец. Пожалуй, не стану я сейчас брать на себя роль пророка и предсказателя и отвечу тебе только следующее: если знание о Боге распространится и будет ярко сиять всему человечеству, наш мир перестанет быть тем, чем он всегда являлся и не сможет уже выполнять свою главную функцию.
Ученик. Какова же эта функция?
Мудрец. Она в том и состоит, чтобы поддерживать ту самую необходимую меру сокрытия, предоставляя этим возможность достигать богоподобия по всем атрибутам, а не только по некоторым. И мне кажется, предшествующих моих объяснений должно хватить, чтобы показать, почему для этого сокрытие должно оставаться таким.
Ученик. Пожалуй, твои объяснения и в самом деле это показывают, хотя мне эта мысль все еще остается непривычной.
Мудрец. Тебе поможет свыкнуться с нею, если мы еще поговорим о сокрытии и его степенях. Позволь мне добавить к сказанному, что фактические степени могут изменяться для того, чтобы поддерживать главное, что требуется от самого сокрытия. Например, если среди людей слишком сильно распространяются идеи о божественном, это могло бы привести к уменьшению сокрытия и следующей за этим потере свободы. В этом случае завеса начинает уплотняться, восстанавливая нарушенный баланс. Случись же обратное, когда знание о божественном будет покидать обитателей мира, что приведет к чрезмерному увеличению сокрытия, – и завеса станет утончаться. Все это напоминает гомеостаз в живом организме: при падении внешней температуры тело стремится вырабатывать больше тепла, чтобы восстановить равновесие, а при перегреве запускает процесс самоохлаждения.
Поэтому упомянутая мной промежуточная степень сокрытия никогда не бывает четко фиксированной. Она испытывает колебания и может отклоняться в ту или иную сторону, но затем, по принципу компенсации, наступает ответная реакция. Отсюда и периоды в истории человечества, в которые приливы веры чередуются с ее отливами, а стремление к законности и порядку – с падением в хаос.
Ученик. Мне кажется, увлекшись этими степенями, мы позабыли о том, с чего начинали, и ради чего вообще понадобился разговор о них. А ведь ты собирался с их помощью объяснить мне, что такое божественная справедливость.
Мудрец. Не только собирался, но и сделаю это. Видишь ли, после всего сказанного пора бы нам ввести в оборот еще один термин. Убедившись, что промежуточная степень сокрытия необходима, мы станем называть правильной степенью такую, которая позволяет человеку наилучшим образом поддерживать равновесие между знанием Бога и свободой от этого знания. Это и есть та степень, о которой я рассуждал до сих пор. Однако мы выяснили, что и промежуточные степени бывают разными, так как завеса постоянно то уплотняется, то утончается; стало быть, правильная – это не любая промежуточная, а самая оптимальная для поставленной задачи. Как думаешь, есть ли еще какие-то требования к этой степени, чтобы считать ее правильной?
Ученик. Пока я могу лишь повторить то, что ты уже сказал: она должна допускать познание божественного, но не превращать его в навязчивую необходимость.
Мудрец. А как это отразится на поступках человека?
Ученик. Извини, но твой вопрос я не совсем понимаю.