Главный конфликт ценностей
Ученик. Но если на каждом шагу нас поджидают такие конфликты и противоречия, как же от них спастись?
Мудрец. Сперва давай договоримся, что аналоги божественных атрибутов в том виде, в каком они становятся понятны и доступны для освоения человеком, мы будем называть ценностями. Ценности – это все, что нам важно и дорого, к чему мы стремимся и чем хотим овладеть. К примеру, разум может быть человеческой ценностью, восходящей к своей первопричине – божественному всезнанию; сила – ценностью, восходящей к божественному всемогуществу и так далее. Чем больше мы будем от самого Абсолюта переходить к рассмотрению человека и его жизни, тем актуальнее для нас станет разговор о ценностях, поскольку в основе их лежит все тот же принцип богоподобия, которого мы все так хотим.
Ученик. Пусть будет так.
Мудрец. Тогда я скажу тебе, что всем конфликтам ценностей, какие мы можем встретить в нашей жизни, предшествует главный конфликт. Это противоречие между уподоблением Богу по свободе и уподоблением по всему остальному.
Ученик. Чем же свобода оказалась так нехороша, что поссорилась с остальными ценностями?
Мудрец. Рассуди сам. Ведь мы вчера, говоря о свободе, дали ей краткое определение. Помнишь его?
Ученик. Если память меня не подводит, свободу ты определил как «необусловленность иным».
Мудрец. Совершенно верно. Бог никем и ничем не обусловлен, и нет над ним причины, которая определяла бы, каким ему быть; следовательно, он абсолютно свободен. Но относительное имеет причину, а значит, оно неизбежно обусловлено. Давай теперь говорить о человеке как о существе, которое может сознательно действовать, уподобляясь Богу в том или ином аспекте. Если Бог является средоточием всех качеств, которому человек призван уподобиться, значит Бог и обуславливает поведение человека. Сам образ Бога в виде совокупности качеств словно висит у человека перед глазами как эталон, на который нужно равняться. Он постоянно напоминает ему, каким быть, к чему стремиться и чего избегать. Выходит, чем больше человек обращает внимание на такой образец или эталон и чем больше следует за ним, тем более и более обусловленным становится. Увеличивая свою обусловленность, он теряет свободу, а с этим приходит и горький вкус отдаления от Бога. Что же захочет сделать наш человек, чтобы из этой ситуации вернуться к уподоблению Богу по свободе?
Ученик. Видимо, он захочет отвернуться и перестать смотреть на эталон, обратив свой взор в другую сторону.
Мудрец. Именно так он и поступит. «Бог ничем не обусловлен, и я не хочу быть ничем обусловленным – в том числе и самим божественным эталоном», – скажет себе человек. И, отвернувшись от Бога, он устремляет свой взор в пустоту, которая позволяет творить и созидать все, что угодно. Отмечу, что сам человек, конечно, может запутаться и даже забыть потом, кто от кого отвернулся. Ему будет казаться, что это Бог скрылся от него, покинул его, забыл о нем. Но так как Бог вездесущ, он не уходит из какого-либо места и никого не покидает – он присутствует всегда, везде и во всем. Человек же, уподобляясь Богу по творчеству, сперва творит пустоту, как пространство для дальнейшей деятельности, а затем наполняет ее продуктами своих желаний, идей и чувств. В этой пустоте он не видит Бога, поскольку сам пожелал разорвать узы собственной обусловленности и потому словно ослепил себя, чтобы не видеть божественный эталон. Ведь уничтожить эталон он не в силах – Бог бессмертен и неуязвим. Значит, оставалось лишь ослепить себя, чтобы научиться жить во тьме.
Ученик. Какой драматичный поворот приняло наше рассуждение о человеке!
Мудрец. Эту же драму стараются передать и религиозные мифы, повествуя о ней как о грехопадении. Когда-то в древности, – говорят эти мифы, – человек жил в раю, где мог созерцать Бога и наслаждаться его благами. Но затем он нарушил волю своего Создателя и был изгнан из рая. Бог проклял его, и человек стал смертным, познав все тяготы материальной жизни.
Если вдуматься в подобные повествования, они всегда вызывают один и тот же вопрос: зачем человек, у которого было все лучшее, чего он только мог пожелать, решил пойти наперекор Божьей воле? Однако мы с тобой уже поняли, что это было актом провозглашения своей независимости и необусловленности, так как жизнь в раю перед лицом Творца дает человеку уподобляться ему по всем атрибутам, кроме одного – свободы. Ее-то человек и получил, потеряв остальное.
Ученик. И как же протекает жизнь человеческая во тьме и в изгнании от лица Божьего?
Мудрец. Посмотри на двойственное положение, в котором он оказался! С одной стороны, божественный эталон никуда не исчез, так как уничтожить его, как мы сказали, невозможно. С другой стороны, человек лишил себя возможности его видеть и потому живет так, словно его нет. Вот и получается, что истинная природа желаний и побуждений не изменилась – она по-прежнему сводится к постоянному стремлению уподобиться Абсолюту. Но человек отвернулся от видения Абсолюта и получил возможность рисовать перед своими глазами любой мир, объясняя себе собственные желания и поступки так, как ему захочется. Эта двойственность заставляет нас говорить о новом состоянии человека как о сокрытии. Еще раз повторю: не столь важно, кто от кого скрылся, поскольку отношения с Богом всегда взаимны. Мы, в ходе нашего рассуждения, понимаем, что это человек отворачивается от Бога в поисках индивидуальной свободы. Ему же может казаться, что Бог отвернулся от него. Так или иначе, сокрытие наступило, завеса опущена, теперь человек, образно выражаясь, получает право гражданства в проявленном, феноменальном мире – если говорить более привычным языком, в мире материи, которая начинает представляться ему объективной, тогда как Бог с его атрибутами – субъективным.
Ученик. Правильно ли я понимаю, что зло порождается в мире именно этим сокрытием?
Мудрец. Да, сокрытие приводит к возникновению зла. Но сначала нужно определить в общем, что такое зло, а для этого понадобится определить и добро.
Ученик. Я давно хотел об этом попросить. Давай же определим.
Мудрец. После всего, что мы говорили об Абсолюте и об уподоблении ему, это будет легко сделать. В нашем языке добро всегда противопоставляется злу, и вместе они образуют пару обратных друг другу понятий. Поэтому, строго говоря, не следует приписывать Абсолюту добро, так как это предполагало бы и гипотетическое наличие зла. Вернее будет говорить о его благости, как мы и делали. В относительном же мире добром следует считать приближение к Абсолюту, а злом – отдаление от него. Эти понятия можно распространить и на любые действия, которые вызывают приближение и удаление. Таким образом, злой поступок – тот, в результате которого степень богоподобия человека уменьшается. До грехопадения вся совокупность божественных качеств и была образцом добра, и следование ей считалось добром. Но доля добра была заключена и в том, чтобы отвернуться от этого образца, поскольку так человек уподоблялся Богу по свободе. Не сумев оценить по достоинству то, что у него было, человек легко выбрал то, чего ему не хватало. Ведь мы никогда не знаем истинную цену вещи, пока хотя бы раз не потеряем ее. После грехопадения добро и зло сильно перемешались, и теперь их распознание и обособление друг от друга становятся частью задачи, стоящей перед людьми.
Ученик. Когда ты говоришь «до грехопадения» и «после грехопадения», ты имеешь в виду, что это отворачивание человека от Бога произошло в конкретный исторический момент?
Мудрец. Вовсе нет. Мы говорим о двух состояниях, которые вытекают одно из другого в порядке причинности. О причине мы говорим как о том, что «было раньше», а о следствии – как о том, что «стало позже». Но таковы ограничения, накладываемые на нас языком. Ты правильно поступил, что попросил уточнения. В действительности причина и следствие могут существовать одновременно, как это справедливо в целом для Абсолюта и относительного. Точно так же сокрытие и разворот от Бога к тьме вытекают как следствие из состояния нехватки свободы, которое, в свою очередь, вытекает как следствие из самой природы того, как божественные атрибуты проявляются в относительном. При этом совершенно необязательно, чтобы прежде, чем это состояние наступит, проходило какое-то время.
Ученик. Я постараюсь запомнить это. Продолжим обсуждать вопросы добра и зла.
Мудрец. Получается, что благость Абсолюта, выражаемая в относительном его бесконечной любовью, требует, чтобы он всегда давал то, чего от него просят. Попросив себе свободу, человек получил ее, а вместе с ней обрел и возможность творить зло. Ведь если бы в мире существовало только добро, никто из живущих в нем существ не имел бы свободы. Им приходилось бы покорно следовать за добром, словно ведомым на поводке, и само совершение добра в этом случае не имело бы никакой ценности.
Ученик. А чем определяется ценность добра?
Мудрец. Когда мы, находясь в условиях сокрытия, совершаем выбор, мы проявляем через это свою волю и утверждаем в себе качество, соответствующее тому, что совершили. Ведь именно выбор в условиях имеющейся альтернативы является осознанным актом, определяющим волю того, кто выбирает. Если же никаких иных вариантов не было, выбор перестает быть выбором.
Ученик. Помнится, мы уже говорили о том, как свобода связана с возможностью выбирать.
Мудрец. Говорили. И пришли к выводу, что Абсолюту для того, чтобы быть свободным, выбор не нужен, а человек выражает свою свободу именно через выбор. И действительно, поскольку в относительном мире невозможно выбрать сразу все, но одно качество теснит другое и утверждается лишь за счет другого, как я объяснил тебе сегодня, это и создает ситуацию выбора. Ценность ее в том, что через выбор человек утверждает свою волю, а вместе с ней – строит одни качества в себе и уменьшает другие. Так он проявляет себя по аналогии с Творцом, поскольку и сам творит свою личность, словно художник, добавляя с каждым совершенным выбором все новые и новые штрихи к своему портрету. Точно так же и выбор добра имеет в себе этот творческий потенциал, лишь когда в качестве альтернативы ему выступает зло. Поэтому зло должно было неизбежно возникнуть, по крайней мере, как возможность в том состоянии, где человек отвернулся от Бога и создал сокрытие.
Ученик. Как ты сказал, Абсолют по благости своей всегда дает то, чего просят, а значит наличие зла также есть проявление его благости, ибо это то, о чем человек просил.
Мудрец. Правильно: человек просил о свободе, а она не имеет смысла без возможности творить зло, и Бог дал ему то, чего он хотел. Так мы еще раз приходим к выводу о том, что благость Абсолюта сама по себе стоит выше деления на добро и зло, а они определяются лишь в относительном мире.
Ученик. Но ты говоришь, что для наличия свободы достаточно иметь зло лишь как возможность.
Мудрец. Не будь наивным, думая, будто этой возможностью, если она уже имеется, никто не воспользуется. Человек не знает, какие гипотетические возможности по-настоящему возможны, а какие нет, пока не попробует их осуществить. Так было предопределено, что зло появится в мире и будет существовать не только потенциально, но и вполне реально.
Ученик. Я никогда прежде не думал о какой-либо фундаментальной необходимости зла. И хотя такое логическое рассуждение дает ясность применительно к нашему реальному положению в мире, в нем все же чувствуется и некая обреченность.
Мудрец. Только заметь, что обреченность эта касается именно мира. Мир действительно обречен на существование в нем зла, но человек волен избирать добро и спасаться от зла.
Ученик. А как можно спастись от зла, пускай даже и выбирая добро, если зло все равно повсюду присутствует в окружающем мире?
Мудрец. Чтобы ответить на этот вопрос, понадобится сделать следующий шаг в нашем исследовании и обратиться к тому, что мудрые люди называют божественной справедливостью. Но чтобы не томить тебя долгим ожиданием, дам тебе, как я уже не раз делал, краткий предварительный ответ, а в дальнейшем к нему придет дополнение и уточнение.
Ученик. Дай хотя бы краткий.
Мудрец. Если кратко, то здесь вновь действует закон подобия. Мы ведь уже видели в разговоре об Абсолюте, что чему уподобляешься, к тому и приближаешься. И напротив: с чем разрываешь подобие – от того удаляешься. В мире же смешаны и добро, и зло. Сознательно выбирая добро и совершая его, человек все больше уподобляется всем, кто полон добра, отдаляясь от злых. Так он и ограждает себя от постоянных встреч со злом. А выбирающий зло уподобляется злым, приближается к ним и часто сталкивается с другим злом, которому и сам подобен. Так зло само себя и наказывает.
Ученик. Звучит логично, но несколько утопично.
Мудрец. Почему же? По мне, так то, что я только что описал, мы видим в повседневной действительности. Люди тянутся к подобным им и часто даже неожиданные и незапланированные встречи случаются так, что каждый попадает в ту среду, которой соответствует по свойствам. В итоге интеллектуалы вращаются в среде интеллектуалов, дельцы и торговцы – среди подобных им, чернорабочие находят себе товарищей в своем же классе. Так же и воры общаются с ворами, а убийцы – с убийцами. Сами они, словно пауки в банке, друг друга, в основном, и убивают. Разве я не прав?
Ученик. Но ведь убивают же и добропорядочных людей!
Мудрец. Что ж, хотел я дать тебе краткий ответ, но вижу, что без долгого и развернутого рассмотрения божественной справедливости никак нам не обойтись.
Ученик. Похоже на то.