Вечный бой,
Покой мне только снится.
Заштопав раны,
Взмахнув крылом,
Последний раз,
Как раненная птица,
В кровавый бой,
Забвенно вновь пойду.
Потом упасть на дно,
И свежим воздухом напиться.
Закрыв глаза, уйти в покой,
Который столько снится.
И не возвращаться больше никогда,
В противоборство духа и огня.
Но ты сопи родная Забавница,
Я твой покой навеки сберегу.
Я дам тебе, мой милый друг,
Воды живой, как ангелу напиться,
И сердце беззащитное,
К груди своей прижму.
Но через небольшой срок Боги всё же подарили мне сына. Роды, которые я стоически принимал совместно с акушерами, принесли большое удовлетворение моим завышенным амбициям. Перерезая пуповину, я почувствовал себя настоящим Отцом, я бесповоротно уверовал в мужское начало всех начал.
Навстречу утренней росе,
Я в поле вышел не рассвете,
Пока открыты звезд врата,
Чтоб встать нагим в Сварожьем свете.
Но вдруг сгустились облака,
И, не услышав моей песни,
Извергнув ярость небеса,
Послали духа моей смерти.
Железный дождь порезал тело,
И раны рваные мои,
Во избежание гангрены,
Прижег огонь, пылающий в груди.
Свирепый ветер Перуна,
Поднял истерзанное тело,
Вновь разрывая на куски,
Мое замученное бремя.
Но вот спустился в урагане,
Ломая ветви в тех лесах,
Играя на своем баяне,
Перунька, батька всех солдат.
В одной руке держал он молот,
В другой младенец ворковал,
А я стоявший на колене,
Слезу рукою вытирал.
Вдруг как всегда, по средствам грома,
Отец богов мне так сказал,
Не обронив ни капли слова:
Чтоб я Буяна воспитал!