жест; даже жесту недопустимо быть произвольным.
Когда вы говорите так-то и так-то, у вас должен быть
определенный взгляд; даже глазам не дозволено быть спонтанными.
Как вам надо стоять, когда вы должны кричать, а когда вам нужно
говорить шепотом, когда вам надо постучать по столу, а когда нет
— все распланировано.
Я спросил их, где обучался Иисус. Да он вообще не был
священнослужителем, он не был священником. Он никогда не ходил
ни в какой теологический колледж, он был сыном плотника.
Две тысячи лет обучаются христианские священники, но из них не
вышло ни единого Иисуса, и никогда и не выйдет ни одного, потому
что нельзя научить быть Иисусом. Вы не можете произвести Иисуса
на заводе. А это заводы, — эти теологические колледжи. Там вы
выпускаете священников, а если эти священники прямо-таки скучны,
мертвы, — обременительны, — то нетрудно понять, что такой же
станет и вся религия.
Существуют религии двух типов. Есть религия от ума — и она
мертва. Та религия известна как теология. А еще есть другой тип
религии, религия действительная, спонтанная. Она не теологична,
она таинственна, мистична. И помните, что у индуистов одна
теология, у мусульман — другая, у христиан — третья, но
религия, мистическая религия, та же самая; она не может быть
разной.
И Будда, и Иисус, и Чжуан Цзы, и Лао Цзы, все они — одно и то
же, ибо они не теологи. То, что они говорят, — не из головы,
они просто изливают свои сердца. Они не логики, они — поэты.
Они не пользуются никакими писаниями, их не учили этому, они
просто отзываются на потребность в вас. Их слова не заготовлены,
их манеры не установленные, их поведение незапланировано.
Теперь обратимся к сутре Чжуан Цзы.
Если человек наступает на ногу чужому
посреди базара,
он вежливо извиняется
и объясняет:
'Здесь столько народу'.
Извинение необходимо из-за отсутствия близких отношений, этот
другой — чужак. Объяснение необходимо, потому что нет любви.
Если присутствует любовь, тогда необходимость в объяснении
отпадает, другой и так поймет. Если есть любовь, то тогда
незачем извиняться — любовь всегда понимает.
Таким образом, нет более высокой морали, чем любовь, и быть не
может. Любовь — это высочайший закон, но если ее нет, то
необходимо что-то взамен. И если вы наступили на базаре
незнакомому человеку на ногу, нужно извиниться, и объяснить
тоже:
'Здесь столько народу'.
В связи с этим нужно заметить еще одно. На Западе даже муж
извинится перед женой, а жена — перед мужем. Это означает, что
любовь исчезла. Это значит, что они стали чужими, что дома нет,
семьи нет, что все вокруг превратилось в базар. На Востоке
невозможно даже представить себе такую ситуацию, но западники
думают, что люди Востока грубы. Муж никогда не извинится —
незачем, потому что мы не чужие, и другой может понять.
Извинение нужно только тогда, когда другой понять не может. А
если любовь у вас такая, что не может понять, так что толку от
извинений?
Если весь мир становится домом, то исчезают все извинения, все
объяснения исчезают. Вы извиняетесь, потому что вы не уверены в
другом. Извинение — это трюк, чтобы миновать конфликт,
объяснение — это способ избегнуть конфликта. Но конфликт
существует, и вы боитесь его.
Таков цивилизованный способ выбираться из конфликта! Вы
наступили на ногу постороннему, вы замечаете раздражение в его
взгляде — он разозлился, он ударит вас. Необходимо извинение,
извинение утихомирит его гнев — это трюк. Вам незачем быть
откровенным в ваших извинениях, это всего лишь общественный
прием, он работает, как смазка. Вы именно для того и даете
объяснение, чтобы сказать этим: 'Я не виноват, здесь столько
народу, это базар, ничего не поделать, так получилось'.
Объяснение подразумевает: 'Я не несу ответственности'.
Любовь всегда несет ответственность, полно ли тут народу, или
нет, потому что любовь всегда осознанна и чутка. Вы не можете
свалить всю вину на ситуацию, _вы_ ответственны.
Присмотритесь повнимательнее к этому явлению… Извинение — это
прием, чтобы избежать конфликта, как смазка; а объяснение — это
перекладывание ответственности на кого-нибудь другого. Вы же не
говорите: 'Я задумался, не смотрел по сторонам, поэтому я
наступил вам на ногу'. Вы говорите: 'Здесь столько народу!'
Тот, кто религиозен, так поступить не может, и, пока вы
продолжаете так делать, вы никогда не станете религиозным,
потому что религия означает принятие всей существующей
ответственности,