Через все творения Макария Великого довольно четко и аргументированно проводится мысль о двупричинности происхождения греха в человечестве. Объективной причиной грехопадения, лежащей вне самого человека, стал падший ангел – диавол. Субъективная причина сокрыта в самом человеке – в его свободной воле.
Несмотря на столь очевидную разность причин, они имеют общую психологическую сущность, выражающуюся в воле: одной посторонней по отношению к человеку, другой – личной. Но где бы ни ставился вопрос о первозначимости этих двух причин грехопадения человека, везде преподобный Макарий на первое место выдвигает субъективную причину – свободу воли как безусловную причину греховности, поставляя тем самым объективную причину – силу внешнего зла – в полную зависимость от первой. Диавол – сила искушающая, но не принуждающая; «свобода воли – сила избирающая, утверждающая, за которой в любых условиях сохраняется право решающего голоса»8. Таким образом, в природной способности человека к самоопределению находится ключ к разгадке тайны греха. Преподобный Макарий решительно утверждает, что свобода воли была и остается основной причиной греховности человека: «Человек не насильно вовлекается в порок, но побуждается к нему собственною волею своею»9. Такое утверждение преподобного отца исходило из глубокого знания природы человеческой воли и ее особого места в чине естественных сил.
(«Свобода воли», «свобода произволения», «самовластие воли» – за всеми этими терминами преподобный отец видел единую природную силу и способность человека к самоопределению. Невольно возникает недоумение, как же мог считать первопричиной грехопадения богодарованную способность тот, кто неоднократно утверждал, что природа человека как в целом, так и в отдельных ее проявлениях не может быть причиной греховности. Кажущееся недоумение устраняется выяснением смыслового содержания, вкладываемого преподобным отцом в выше приведенные термины10. Там, где преподобный Макарий через свою терминологию говорит о человеческой свободе воли как первопричине греховности, естественный элемент хотя и не исключается полностью, но отходит на второй план. Основное же смысловое ударение падает на элемент направленности природной силы. О чем лучше всего свидетельствует предикат «свобода», «самовластие». Подобное недвусмысленное употребление понятия «свобода воли» можно встретить не только у Макария Великого, но и у многих Отцов Церкви11.)