Как ничтожен порядок мира, Господи.
Как пусты цели человека,
Как глупы его стремления к истине.
Как корыстны движения к добру.
Как похотливы устремления к красоте.
Как слеп человек, что не видит,
Что история – его провал,
И ничему не дано было свершиться,
Ибо подчинил он себя авторитету и власти:
Власти мелкого авторитета
и авторитету мелкой власти;
Ибо всякая власть есть подлая власть,
И всякий авторитет есть мелкий авторитет.
И дом бытия —
Уже не его дом,
И не пастух он более,
И не жрец.
Псалом 22
Видел я опять мертвого человека, Господи.
Видел глухую безответность в его лице,
Видел бездвижные черты —
Ад в глазах его —
Страшная маска нашей вечной разлуки.
И смертная тоска пронзила сердце мое:
Непостижимое вершится пред гробом —
Череда дней наших, грядущих в ничто,
В никуда, низачем.
Безмолвие мертвого —
Белая птица, стон у дороги.
Псалом 23
Когда же исчезнут враги мои, Господи!
Как ненавистны они.
Ведь пока они живы,
Лишь гнев и презрение вызывают во мне,
И не могу я молиться о них живых.
Когда же умрут,
То, как все мертвые,
Пробудят жалость и страх,
И тогда я смогу сделать им доброе,
Вспомнив о них.