Разные традиции, одна суть
Что ж, посмотрим, как это неуловимое Прямое Знание именовали в разных культурных «клубах по интересам».
У древних даосов, этих мастеров недеяния и тонкого понимания потоков бытия, это звалось у-вэй: эдакое спонтанное, как чих вашей кошки, действие и знание, рождающееся не из мучительных раздумий, а из полной гармонии с естественным ходом вещей, совершенно свободное от вмешательства нашего вечно суетливого ума. У суфиев, поэтов и мистиков Востока, искавших Истину в танце и сердце, это – ма’рифат: глубочайшее сердечное постижение, тот самый непосредственный, ни с чем не сравнимый «вкус» истины, который, как говорят, обретается через очищение души и беззаветную любовь к Божественному (что, согласитесь, звучит куда романтичнее, чем просто «инсайт»). В традиции христианского мистицизма, где путь к Истине пролегал через тишину уединённых келий и глубину сердечной молитвы, это также нечто несравненно большее, чем мимолётное «озарение» по бытовому поводу (когда, к примеру, после долгих поисков вдруг вспоминаешь, где оставил очки). Здесь речь идёт о подлинном, преображающем духовном Озарении – благодатном акте нисхождения Божественного Света, который изнутри просвещает сознание человека, открывая ему прямой, неискажённый доступ к знанию самой Истины.
И заметьте, какими бы разными ни казались эти пути на первый взгляд, с их порой весьма причудливыми методами и терминологией, способной вызвать у неподготовленного уха легкий культурологический шок, – суть у них поразительно одна. Все они в конечном счёте ведут не к слепой вере, которую нужно зазубрить, как таблицу умножения, и не к бездушным логическим конструкциям. Нет, речь всегда о другом – о живом, почти интимном, непосредственном соприкосновении с самой Истиной. И желательно, без назойливых гидов с мегафонами, толстых туристических путеводителей и прочих «помощников», чаще всего лишь заслоняющих вид.