– Не нужно бояться, в этом нет ничего такого… Только любовь и ничего больше, – положив свои руки на плечи Кэт. От нее пахло белыми цветами.
– Да, – ответила хриплым голосом Кэт. Она не могла больше бороться. Майя начала снимать с нее одежду, майку, лиф, брюки, белье… А затем совсем тихо произнесла:
– Ложись.
Кэт почувствовала, что теряется. Доброта, говорила она сама себе, здесь просто доброта. И таким образом она боролась с собственным страхом. Майя достала откуда-то баночку с маслом и, аккуратно сняв крышечку, налила его себе на ладони. Растирев руки, она принялась намазывать тело Кэт. Аромат нероли концентрированный и терпкий заставил тело погрузиться в состояние мучительного блаженства.
Кэт закрыла глаза, полностью отдавшись прикосновениям. Она уже не понимала, где и что с ней происходит, теплые ладони скользили по ее телу, задерживаясь в самых потаённых местах, чтобы отдать свою теплоту и нежность, вобрав в себя импульсы любви. Комната благоухала головокружительными запахами жасмина и нероли. Кэт очутилась в дивном саду белоснежных цветов и оранжевых апельсинов, где царила нежность и сладость, сливая краски друг друга в фонтан наслаждений. Каждый цветок являл частичку себя, готовясь к мучительной и сладкой гибели. И Кэт неожиданно для себя стала цветком, большим нежным цветком, источающим пьянящий аромат любви. Ее сорвали нежные теплые руки, забавлялись с ней, играли и вдыхали ее аромат, опустошая все, что вызрело в ней за несколько недель. И агония ее была такой сильной, что она стонала и бессильно плакала, умирая в этих безжалостных руках «садовника», которые распространялись везде, не давая шанса на жизнь.
Божественно. Божественно. Божественно. Где-то отдаленно пролетали слова, и Кэт думала, что она в Раю, где кроме цветов, есть только птицы и ангелы. И в какой-то момент произошел последний вздох, и она закричала, накрытая волной блаженного фонтана и утонувшая в оглушительном приливе тягучей сладости. Она потеряла сознание…