– Павел! – крикнула несчастная. Ее клеймили позорными словами в его присутствии, а он ничего не делал, кроме опечаленного лица. Его широкая спина была немым укором, а злорадная улыбка его друга ножом в самое сердце.
Ярость овладела телом девушки, пелена застелила ей глаза. Она схватила нож, лежавший на кухонном столе, и одним прыжком оказалась возле крепкого тела. В резкий удар она вложила всю силу своей правой руки, отчего кровь хлынула, попав на ее белую блузку. Тяжелое тело с грохотом упало на пол, зацепив за собой стол, с которого посыпались бокалы и тарелка с огромным тортом. Тонкая струйка крови текла к застывшим ступням, испачканным кремом, а мелкие стеклышки рядом причудливо окрашивались то в бордовый, то в алый цвет.
Пронзительный звонок в дверь застал Кэт врасплох. Кто может быть так настойчив, думала она, торопливо надевая тапки. Посмотрев в глазок, в испуге отпрянула, а затем быстро открыла дверь.
– Аня, что случилось? – впуская соседку в квартиру.
– Я убила человека, – слипшиеся волосы и залитая кровью блузка были красноречивее этих слов.
Кэт повела ее в ванную, помогла снять одежду и вымыться под теплым душем. Затем, закрутив в свое большое махровое полотенце, вывела из ванной на кухню и принялась заваривать чай с успокоительными травами.
– Я убила своего жениха, – произнесла Аня и разревелась.
Кэт поставила горячие чашки на стол и обняла подругу.
– За что?
Время летело незаметно при мерцающем свете светильника в виде цветка сакуры. Ночь за окном накрыла город черной пеленой, машины перестали шуметь по мокрому асфальту колесами и впали в спячку. Аня открыла сердце Кэт, словно сестре, рассказав, что случилось.
На следующий день к ним в квартиру пришел следователь. К счастью, Павел остался жив, его забрали в больницу, скорую вызвал его друг. Молодой человек был юристом, а потому решил обойтись без трудностей жизни, которые ждали всех участников этой истории впереди, и написал заявления в полицию о том, что не имеет никаких претензий к Ане. Однако, она должна возместить ему ущерб здоровья.
– Вы Аня Мозгунова? – спросил следователь.
– Да.