***
Следующие четыре дня мы провели за болтовней, обмениваясь историями из жизни и обсуждая предстоящий акт хищения. Привычные пейзажи близлежащих деревень сменились незнакомыми местностями и видами. Я заинтересованно следила за происходящим вокруг. Мы ехали в основном прямыми разъезженными дорогами, соединяющими населенные пункты друг с другом. Встречающиеся время от времени путники в большинстве своем были владельцами торговых обозов. Редко доводилось увидеть одиноких странников, а если такие и попадались, своим внешним видом они сразу привлекали внимание. Будь то отшельники-друиды в мятых лохмотьях, странствующие рыцари или наемники, приметив которых издали, мы с Нагом посылали лошадей быстрее. Несколько раз нам подворачивались представители нечеловеческой расы, как, например, тролли, которые, по рассказам Анники, ввиду своего устрашающего внешнего вида и крепкого телосложения, были излюбленными вояками купцов и прочих богачей, имевших собственные небольшие вооруженные отряды. В отличие от орков, с этими существами можно было договориться, если, конечно, водилось золотишко. Один раз нам на глаза попался кроткий быстрый эльф, ускользнувший от наших любопытных взглядов так же быстро, как и появился. В окрестных полях, прилегающих к дороге, неустанно трудились сельчане от мала до велика. Странно было наблюдать за ними и не ощущать себя больше частью этой унылой и однообразной будничной жизни. Эта мысль придавала сил и поднимала настроение.
Ночевали мы в полях, разводя костер и поочередно дежуря – мало ли кого нелегкая носит в неизвестных краях. Спали мало и урывками – грядущее дело не давало толком расслабиться, хотелось скорее приступить к его исполнению.
Миновали четвертые сутки, прежде чем придорожная табличка-указатель оповестила о въезде в Княжеск. Устав от бесконечной тряски в телеге и седлах, нам не терпелось спокойно пройтись ногами по твердой устойчивой земле и как следует отдохнуть перед завтрашним днем. Несмотря на поздний час, городок вовсю готовился к торжеству. По этому случаю центральную площадь расчистили и установили на ней деревянный помост для выступлений. Вокруг сновали туда-сюда ярмарочные зазывалы, цыганки-гадалки и торговцы, надеющиеся за счет праздника сбыть заготовленный в немереном количестве товар. Среди всего этого суетливого безумия нам, по плану Анники, предстояло найти дом с сараем и подвалом. В городах постройки попроще обычно выносились на окраины, что играло нам на руку. Желательно было также, чтобы хозяин оказался немощным старичком, который не станет проверять, как проводят свое время комнатосъемщики.
Побродив по улицам и расспрашивая горожан на предмет подходящего жилья, мы практически отчаялись его отыскать, но в последний момент удача таки нам улыбнулась. Моложавая румяная баба, развешивающая наломанные ветки вербы, перевязанные цветными лентами, по своему крыльцу, сначала было отмахнулась от нашего вопроса, но, немного поразмыслив, указала куда-то в сторону леса:
– Эвон до той избы дойдете и поверните направо. Там церковь, от нее дорога. Ступайте по ней прямо из города. Упретесь в пригорок, поросший лозняком. В лесу том, на опушке, бабка-дракониха живет. Кроме нее, у нас, таких как вы, никто не приютит, – тетка осуждающе оглядела Аннику, с головы до ног увешанную оружием.
Признаться, меч девушка отдала мне, когда на ночном привале в поле я продемонстрировала, что косо-криво, но умею им орудовать. Не на уровне сражений в бою, конечно, но в деревенских соревнованиях могла задать жару местным ребятам. От скуки в свои редкие выходные я ездила в соседнее село, где юные парнишки готовились к поступлению в царскую армию. Поначалу мне просто нравилось наблюдать за усердно сражающимися расшатанными у рукояти мечами с тупыми лезвиями юношами, а потом и самой захотелось попробовать. В такие дни я арендовала старый клинок у смекалистого местного жителя, развернувшего рядом с тренировочной площадкой палатку с подобным негодным военным хламом. А поскольку это был единственный вид оружия, держа в руках который я не боялась кого-нибудь случайно зарезать, Анника благосклонно дала его мне в пользование. В конце концов разбойницами мы были обе, а на Нага с Крэдом девушка надежд не возлагала. Сама же она неплохо владела кинжалом, стрельбой из лука и техникой метательного оружия.
Солнце давно село, поэтому за неимением другого варианта мы смиренно отправились по указанному женщиной адресу.
– А почему все-таки дракониха? – напоследок поинтересовался Крэд, который обычно отмалчивался, но в этот раз переступил через врожденную сдержанность, выражая наш общий интерес вслух. Тетка суеверно перекрестилась и на цыпочках, подойдя поближе к калитке, шепотом, словно ее мог кто-то подслушать, процедила:
– Дак ведьма она! Бабка та! С упырями водится и сама упырем обращается! В полнолуние воет под окнами, в двери скребется, честным людям житья не дает! А каждый двенадцатый месяц в году драконом делается и окрестные деревни выкашивает: пока всех жителей до последнего не пожрет – не успокоится! – женщина с выпученными глазами звучно сглотнула набежавшую от сочного рассказа слюну.
– И поэтому вы нас к ней отправляете? – съязвил Наг.
– Ну… так люди говорят! – пожала плечами та и быстро вернулась на безопасное крыльцо.
– Спасибо…– наша невдохновленная жуткой картиной компания поникла и морально готовилась к предстоящей встрече с загадочной хозяйкой потенциального жилища.
– В крайнем случае у нас полно оружия! – неубедительно попытался приободрить всех Наг.
– Ага, если бы вы с Крэдом еще умели им пользоваться… – констатировала суровую действительность Анника.
– Зато вживую дракона увидим! Хотя нет, исходя из рассказа тетки, в этом месяце – только упыря, – вновь сделал попытку пошутить парень.
Обстановка немного разрядилась, мы принялись обсуждать всевозможные варианты встречи с необычной старушкой, увлеченные разговором, минуя избушку с поворотом направо, церковь и дорогу по лесу к опушке.
На лысом пригорке, местами утыканном редкими соснами и елями, стояла по-настоящему древняя, вросшая в землю лачуга. Стены ее покосились, дырявая крыша была кое-как залатана кривыми необработанными досками. Единственное окошко, выходившее на эту сторону леса, темным квадратным глазом смотрело на незваных гостей. Мы старались не подавать вида, что открывшееся зрелище обещает мрачные перспективы.
– Ну что? – предложил Наг. – Постучимся?
Молодой человек, самый смелый из нас, бодрым шагом пошел в обход избушки в поисках двери. Мы с Анникой, с опаской озираясь вокруг, последовали за ним. Замыкал процессию боязливый Крэд. Как раз с обратной стороны доисторического сруба находился маленький хлев, где то и дело пронзительно блеяла коза, встревоженная поздним визитом незнакомцев. При нем стоял замшелый, полугнилой колодец. Наг мужественно постучал в рассохшуюся толстую дверь. Через пару минут в избе послышалась возня, сменившаяся звуком отодвигаемого засова, и без вопросов кто мы и зачем пришли, она медленно отворилась.
– А-а-а, на гулянье приехали? – вопросил сиплый старушечий голос. Мы синхронно кивнули, сковываемые внутренним страхом перед скукоженной хозяйкой избы. – Заночевать хотите… – умозаключила бабка, отпуская ручку двери, чтобы наша замявшаяся на пороге компания могла войти внутрь. Анника придержала меня за рукав рубахи, чуть замедлив шаг в ожидании худшего. Мы робко столпились в темной прихожей, переминаясь с ноги на ногу.
– Сейчас лучину зажгу и комнаты приготовлю. Вы, верно, проголодались с дороги?
Невзлюбленная жителями Княжеска отшельница оказалась на редкость гостеприимной. Она достала масляную лампу, несколько восковых свечей и ворох чистого постельного белья. Быстро семеня оказавшимися не такими уж дряхлыми ногами, дракониха застелила четыре постели – по две в каждой из сдаваемых нам комнат. В одной расположились мы с Анникой. Помимо скрипучих кроватей, в тесном помещении с затхлым запахом старья находились большой сундук, дубовый стол и такой же стул. На столешнице стоял кованый канделябр. Три толстые желтые воткнутые в него свечи мерно горели ровным пламенем. Соседняя с нашей комната была предложена парням, которые, оставив вещи, пошли заниматься лошадиной упряжкой, Колокольчиком и тайком изучать внутреннее устройство сарая. Я кинула сумку на пол рядом с кроватью и сладко потянулась на тонком бугристом матрасе. Анника положила свою сбрую на крышку сундука, чтобы в случае внезапной опасности можно было легко дотянуться до оружия, и присела на краешек постели. Расслабиться в подозрительной хижине девушке явно не удавалось.
– Майя, тебе не кажется странным, что одинокая ветхая старуха так просто впустила четверых вооруженных незнакомцев к себе в дом? Хочу напомнить, что двое из нас крепкие и рослые мужчины. Мало ли, может, мы хотели бы ограбить ее или еще чего похуже!
– Да брось ты, – перевесилась я с кровати, чтобы взглянуть на Аннику. – Ну что тут воровать? Бабка и сама знает, что на ее лачугу не польстится и самый непритязательный разбойник. А подзаработать в праздники, сдавая аж две комнаты согласным на скромные условия жилища путникам, – святое дело.
Я переместила верхнюю половину туловища обратно на матрас и расслабленно по нему растеклась. На кухне что-то шипело и шкворчало – готовился поздний ужин. Раздался стук в нашу дверь:
– Вы не спите? – Наг и Крэд вернулись из сарая с докладом.
– За стол! – послышался голос драконихи.
Мы вышли из комнаты и направились в маленькую кухоньку, тускло освещенную желтым светом масляной лампы, которая, потрескивая, сыпала мелкими искрами. По центру стоял широкий дубовый стол в окружении стульев и табуреток. На нем в большой тарелке была горой навалена отварная картошка. Рядом, в продолговатом блюде, лежало нарезанное сало и жареная свиная колбаса. Наломанный большими ломтями хлеб источал аппетитный аромат. Дракониха разлила какую-то мутную жидкость из глиняного кувшина по кружкам и, пожелав нам приятного аппетита, удалилась.
– Славная старушка и такая заботливая, – высказался Наг, уплетая за обе щеки горячий ужин.
– А вдруг еда отравлена? – не сдержалась Анника, все еще ожидающая подвоха. – Ночью яд подействует, мы станем беззащитны, и бабка, обратившись упырем, выпьет нашу кровь, – девушка обреченно возвела взгляд к потолку.
– Ага, прямо отравленных нас и высосет… – флегматично заключила я, накладывая в тарелку дымящуюся картошку. – Это такой извращенный способ самоубийства – травишь потенциальную пищу, а, когда та откинется, поедаешь. И вкусно, и смертельно – то что надо для сумасшедшей старухи, решившей оригинальным способом свести счеты с жизнью.
Крэд, сидевший все это время молча, тоже подал голос:
– Вся эта история с драконихой похожа на обычные городские сплетни, чтобы пугать детишек. А у нас есть и более важный разговор.
Парень был прав. Цель нашей поездки неумолимо приближалась, и следовало еще раз обсудить все детали.
Оказалось, что сарай с истошно блеющей козой, возмущенной лошадиным соседством, как нельзя лучше подходит для заточения юных дев. Соню планировалось держать в подполье, потому истеричное рогатое животное служило идеальной маскировкой возможных криков заложницы. Оставалось лишь быть у старухи на подхвате, помогая по хозяйству и не давая ей самой спускаться в подвал. В случае если она заподозрит неладное или план провалится, решено было просто бежать, чтобы не влипнуть в по-настоящему серьезную передрягу. Предположительно все мероприятие должно было уместиться в одни сутки, что давало надежду на быстрый и успешный исход дела.
Прикончив ужин, мы отправились спать. В нашей комнате были оставлены тазик со свежей водой для умывания и чистые полотенца. Анника первая привела себя в порядок и улеглась в кровать, с головой накрывшись тонким покрывалом. Я подошла к столу, на котором находился глиняный кувшин, и взяла кружку, чтобы попить, но мой взгляд медленно переместился ниже и зацепился за столешницу. Испещренная рунескриптами, она по четырем углам имела углубления с подведенными к ним ложбинками-канальцами. Также на деревянной поверхности черной краской было начертано несколько пентаграмм, в центре которых расположились выемки для амулетов. Редкие полупрозрачные камни, наглухо вкрученные каким-то образом в древесину, мистически бликовали под лунным светом, проникающим в маленькое окошко сквозь редкие сосны. Стол был ритуальным. От этой мысли холодок пробежал по коже. Мы находились в доме ведьмы. Страх мгновенно обуял все мое тело и сдавил грудь, перехватывая дыхание. Я кинула молниеносный взгляд на дверь, ожидая, что сейчас случиться страшное, и дракониха ворвется в комнату. За окном поднялся ветер, и заволокшая небо туча погрузила опушку во мрак. Я застыла на месте, напряженно вглядываясь в темноту, но из нее не доносилось ни шороха. Царящая вокруг тишина прорезалась лишь безмятежным сопением задремавшей Анники. Время шло, а хозяйка избы все не появлялась. Выйдя наконец из оцепенения, я подбежала к сундуку и, судорожно схватив с него меч, встала у двери, прильнув к стене спиной, готовая атаковать в любой момент. В голове всплыла история о первом увиденном мной ритуальном столе в доме деревенской ворожейки, к которой я хотела обратиться, чтобы вернуть память, но моих средств всегда не хватало на ее дорогостоящие услуги. Помогавший женщине по хозяйству за мелкую плату паренек однажды не вернулся домой, а через неделю его нашли в лесу за деревней. Внутренности юноши отсутствовали. Поскольку в деле была замешана ведьма, староста послал запрос на мага в Арбин для расследования преступления. Но к моменту, когда тот прибыл в Колосцы, колдуньи уже и след простыл. Местные жители боялись с ней связываться и потому не приставили охрану, а в жилище беглянки обнаружили окровавленный ритуальный стол. Правда, рядом с ним валялась и обезглавленная тушка черной вороны, но кому принадлежала кровь – пареньку или птице, – установить так и не удалось. Часы в комнате отсутствовали, мне казалось, прошла уже целая вечность. Я продолжала стоять, а нападение все не происходило. Если старуха и планировала нас порешить, то явно отложила это мероприятие до лучших времен. К страху примешалось замешательство. Анника, которая, по всей видимости, оказалась не знакома с таким специфическим предметом интерьера или просто не обратила на него внимания, что-то промямлив, перевернулась на другой бок. Не решившись ее разбудить, я в обнимку с мечом вернулась к своей кровати. Ветер зловеще мотылял из стороны в сторону сосны за окном. Где-то далеко прокричал петух. Клинок, зажатый в моих ладонях, периодически клонился вниз, когда хватка в моменты сонного забытья ослабевала. Я чувствовала себя полоумным рыцарем, в одиночку отважившимся выйти на смертный бой с неведомым чудищем. Хотя почему с неведомым? Не удивлюсь, если с упырем или драконом…
Проснулась я от звуков музыки. В городе уже вовсю отдавали должное празднику весны. Труба надрывно гудела, заглушая писклявую скрипку и навязчивую дудочку. Периодически в распахнутое окно доносился отдаленный смех гуляющей толпы и редкое лошадиное ржание. Меч, в руках с которым я уснула, воткнулся острым концом в мой ботинок. Тело затекло и ныло, позвоночник ломило от скрюченной позы. Я кинула взгляд на кровать Анники – она была пуста и заправлена. Судя по тому, что я осталась живой, скорая смерть нам не грозила. На опушке раздавался неустанный треск работающего топора, а в избе вкусно пахло блинами. Я кое-как сползла с кровати и кривой походкой отсиженных за ночь ног поковыляла на кухню.
Анника сидела за столом, с наслаждением уплетая блины и запивая их козьим молоком.
– Доброе утро, – прокряхтела я, растирая пальцами онемевшую поясницу.
Девушка помахала рукой. Вяло рухнув на большой дубовый стул, я поморщилась от яркого солнечного луча, настырно светящего мне в глаза.
– Как спалось? Я заметила, ты самоотверженно охраняла нас от упыриной напасти всю ночь, – Анника весело расхохоталась.
– Могла бы и спасибо сказать, – кинув угрюмый взгляд на расслабившуюся наконец подругу, я не решилась рассказать ей об увиденном ночью. Моей догадке нужны были подтверждения, а без них провоцировать беспричинную панику мне не хотелось. Скрутив трубочкой кружевной золотистый кружок, я окунула его в сметану, стоящую в плошке рядом, и отправила в рот.
– А где Крэд и Наг?
– Крэд колет дрова, а Наг пошел в город разведать обстановку, выяснить, где живет Соня и изучить здешние места.
– М-м-м, понятно, – дожевав блин, я огляделась по сторонам и перешла на еле слышный шепот: – А где старуха?
– Ее давно нет дома. Сказала, что пошла пасти козу.
Я резко отодвинула чашку с молоком в сторону и встала из-за стола. Анника вопросительно подняла на меня глаза, ожидая объяснений. Пользуясь отсутствием хозяйки дома, мне захотелось проверить избу на наличие прочих колдовских атрибутов и оценить степень угрозы, которая пока что ничем не подтвердилась. Проснувшись невредимой, я испытывала сомнение в основанной на слухах версии – мало ли, дом достался старухе от родственников, а чародейками были дальние, почившие сто лет назад прабабки, мистическое прозвище которых перешло драконихе по наследству вместе с имуществом. Но домыслы лишь разжигали потребность узнать правду. Вопрос касался нашей безопасности, и если мы действительно остановились у ведьмы, вероятно, сейчас самое время в ужасе бежать со всех ног, осеняя себя крестами. Действовать надо было незамедлительно – старуха могла вернуться в любой момент.
Приставив Аннику ко входной двери дежурить, я твердым шагом направилась в хозяйскую спальню.
– Что ты делаешь? – не найдя объяснения моему странному поведению, спросила подруга.
– Просто хочу убедиться, что все в порядке, – неоднозначно ответила я.
Медленно подтолкнув скрипучую дверь в заветную комнату, я обнаружила вполне приемлемую картину. Небольшое по размерам помещение, на первый взгляд, не таило в себе очевидных секретов. Скромную обстановку составляли кровать, стол с двумя выдвижными ящиками, стул и шкаф. На полу лежала выцветшая, топорщащаяся во все стороны сухой соломой циновка. Окно выходило на известный сарай. Сейчас я заметила рядом с ним одинокую кривую грядку, на которой, к моему удивлению, все же проклевывались ростки какой-то зелени. В середину была воткнута длинная палка, на ее конце моталось что-то вроде пугала, призванного отваживать ворон, хотя их самих не было видно. Приободренная успокоившей мой разыгравшийся накануне ум мирной обстановкой, я изучила шкаф и, к собственному разочарованию или облегчению, не обнаружила в нем ничего, кроме стопок одежды и белья. Мне не вспомнилось ни одной ведьмы, которая обходилась бы без характерного магического инвентаря. Я хлопнула дверцами и подошла к столу. В отличие от своего собрата в соседней комнате, он был обычным туалетным. Выдвижные ящики не содержали ничего интереснее пучков сушеной травы для сбивания жара, кореньев для мази от радикулита и нескольких потрепанных книг про полезные и целебные свойства трав. Еще раз обведя критическим взглядом не оправдавшую моих надежд комнату, я вышла, закрыв за собой дверь как раз в тот момент, когда снаружи заблеяла коза.
– Доброе утро! – раздался глухой голос старухи из сарая.
Добросердечный Крэд, желая помочь, усердно рубил на дрова поваленную ель и складывал их под навесом в аккуратные высокие ряды. Бабка закончила возиться с козой и вышла на опушку. Наконец в дневном свете я ясно увидела, что представляла собой лесная отшельница. Невысокого роста и плотного сложения, она была похожа на тумбочку, накрытую обветшалой траурной скатертью. Такой эффект создавал огромный черный платок с длинной лохматой бахромой, окутывающий квадратную фигуру с головы до ног. Из-под него при ходьбе выглядывал край цветастого платья. На вид драконихе было лет двести. Длинный крючковатый нос посередине морщинистого лица напоминал клюв вороны. Маленькие блекло-голубые глазки заинтересованно смотрели на меня из-под нависших век. Густые кустистые черные, как смоль, брови придавали образу карикатурный вид. Тонкие бесцветные губы скрывали два ряда желтых кривых, но уцелевших до единого, зубов. Серебристо-седые волосы были гладко прилизаны под черным платком. Бабка щурилась и хитро ухмылялась. Я рассматривала ее. Она рассматривала меня. Поймав взгляд старухи, я стушевалась, ощутив в животе неприятное волнение.
– Эм-м… Спасибо за завтрак! Очень вкусные блины! – попыталась я начать ни к чему не обязывающий разговор, чтобы развеять затянувшуюся паузу.
– О-о-о, милая. Я кладу в тесто секретный ингредиент! – с заговорщическим видом ответила дракониха.
Стараясь не думать о происхождении секретного ингредиента, я отошла от двери, пропуская ее внутрь избы. Анника пожала плечами и вышла во двор.
– Яйца, молоко, мука, сахар…– перечисляла бабка, углубляясь в недра кухни. – Семена стручков ванили. Она у нас не растет, но я знаю тайные места, где можно достать все что хочешь. Если есть на что менять, конечно, – дракониха загадочно мне подмигнула.
Схватив толстенное бревно, она ловко затолкала его в каменную обмазанную отбитой местами глиной печь. На ее пальцах сверкнули золотые перстни, что шло вразрез с немудреным бытом жилья и потому весьма меня удивило.
– Праздник уже начался. Идите, пока конкурсы не закончились. В этом году призы хорошие. Корову дарють породистую, мешок муки, ткани привазныя. Всего-то надыть противника заколоть. В шутку, конечно. Вы-то, небось, с мечами да кинжалами – вояки бравыя? Вот и подработаете мастерством привычным.
– Мы как раз собираемся туда, – кивнула я, радуясь представившейся возможности улизнуть.
– Ко скольки ужин стряпать? – проскрипела старуха мне вслед.
– Спасибо, мы поедим в городе, ложитесь спать и не ждите нас, – свидетели нам были ни к чему.
Я зашла в спальню за мечом. Остального оружия уже не было – видимо, Анника забрала его чуть раньше. Мне не хотелось до возвращения Нага оставаться в избе, поэтому, немного побеседовав с Крэдом и осведомившись у него, куда подевалась наша компаньонка, я отправилась по ее следам.
Девушку удалось обнаружить не сразу. В половине версты от жилья драконихи, за опушкой у тонкого ручья, раскинулась вымощенная шлифованным серым гранитом площадка. Огромная, локтей сто от края до края, идеально круглая, она сразу вызывала множество вопросов относительно своего происхождения и назначения. Анника, как быстрый ветер, носилась кувырками по каменному настилу, метая в деревья, растущие по контуру, дротики, металлические звезды и ножи. Понаблюдав некоторое время за оттачиванием военного мастерства, я вопросила вслух:
– Интересно, откуда среди леса тренировочная площадка, да еще не поросшая растительностью, что свидетельствует о ее частом использовании? Что-то замков, принадлежащих рыцарским школам, я поблизости не заметила.
Остановившаяся девушка подошла к ближайшему дереву и начала выколупывать из него глубоко засевшие дротики.
– Может, раньше Княжеск спонсировал Тамилию воинами? – предположила она, достав нож, и принялась сосредоточенно вырезать из соснового ствола неподдающийся зазубренный наконечник.
– Хм-м… Это вряд ли… Они дряхлых одиноких бабок всей оравой боятся, что уж там говорить о смертных боях с реальными врагами… – я задумчиво прошлась вдоль края площадки. Частые стволы сосен-гигантов аккуратно огибали каменный пятачок, но на нем самом не проклевывалось ни малейшего росточка. Над головой образовалось округлое голубое окошко неба. Мой взгляд скользнул по ветвям деревьев. – И птиц нет. Нигде.
– Изучаешь местную флору? – беспощадная древоубийца, кажется, совсем не заинтересовалась феноменом этого места. Закончив упражняться, она облачилась в привычную экипировку и, быстро взбежав на пригорок, поторопила меня.
– Идем, пора браться за дело.
Мы зашли за братьями на опушку. Наг недавно вернулся и успел наскоро позавтракать. Крэд же, закончив свои общественно полезные работы, уселся на поваленное бревно и смиренно ждал, пока все соберутся, зажав под мышкой большой мешок, свернутый в компактный валик. Рядом пасся Колокольчик – на сегодня верный скакун бравого рыцаря, в коего молодой человек должен был преобразиться в самом ближайшем будущем.
Когда изба старухи скрылась из виду, Наг поделился результатами утренней разведки:
– Поместье Сони расположено на главной улице, с одного конца примыкающей к центральной площади. Все утро она провела в ложе приехавшего театра на колесах, просматривая комедийные постановки. Сейчас в ее доме запланирован званый обед, на который съедутся богатые и влиятельные друзья семейства. После него девушка отправится на торжественную часть гулянья – песни, пляски, пускание венков по воде. Как купеческой дочери ей не положено веселиться с простыми безродными девками, потому она, скорее всего, будет держаться обособленно, в кругу равных ей подруг. Нужно каким-то образом примкнуть к ним, и, избавившись от сопровождения, отвести Соню вниз к реке. Ну а там заткнуть рот кляпом, засунуть в мешок и оттащить в укрытие, дожидаясь меня на конной упряжке… Я присмотрел отличный большой пушистый куст на берегу… Кстати, он там единственный, так что у него и встретимся, как только зайдет солнце.
Этот план каждый из нас знал наизусть, поскольку и с новыми подробностями он несильно отличался от изначального. Но сейчас, когда слова должны были превратиться в действие, он казался нелепым и не внушал веры в удачный исход дела.
– Ну что вы поникли? – поймал общее настроение Наг. – Как только Соня будет у нас, самое тяжелое останется позади. Отправим записку с требованием выкупа, на арену выйдет Крэд, якобы случайно оказавшись в здешних краях, и отправится на спасение купеческой дочери. Таки вызволит ее из заточения в сыром подвале, охраняемом разъяренной козой, – улыбнулся с присущей жизнерадостностью Наг. – Отвезет в целости и невредимости отцу, и все будут счастливы!
– А бабка? Она оказалась не такой уж немощной и нелюдимой. По пять раз в день в сарай ходит. А если Соне удастся вынуть кляп изо рта? Коза не может блеять вечно… – поддалась сиюминутной панике Анника.
– Тебя смущают девкины крики в сарае? Мало ли чем молодой в расцвете сил мужик может с бабой на сеновале заниматься! – задорно ответил парень, который находился с ответом на каждое наше сомнение. Мы честно постарались поверить в убедительность предложенного им объяснения, поскольку пути назад не было.
Войдя в город, наша компания сразу же окунулась во всеобщую атмосферу праздника и веселья. Дома были нарядно украшены, а дворы приведены в порядок. Легкий весенний ветерок разносил по улицам густой дурманящий аромат сирени и жасмина, зацветших в этом году слишком рано. Местные старухи выставили на свежевыкрашенные лавки перед своими жилищами большие корзины с прошлогодними яблоками, которые ввиду отсутствия зубов так и не были съедены за долгую зиму, выпечку собственного производства, кувшины с фруктовыми компотами. Отведать их можно было прямо на месте, заплатив хозяйке сего добра несколько медных монет. Сами бабки были неотъемлемым приложением к импровизированным прилавкам и декорировали их кучками, восседая рядом на принесенных из дома табуретах. Они, не сбавляя тона, обсуждали прохожих, болезни, болезни прохожих и сына купчихи Клавы, чья коза прошлым летом весь огород потоптала.
Мы миновали окраину и вышли на широкую мощеную желтым камнем дорогу, утыканную редкими фонарными столбами, залитыми жиром установленных на макушках горелок. Где-то в середине длинной улицы находился дом Сони. Наша компания неспешно двинулась вперед под гул толпы, перемешивающийся с мелодичной инструментальной музыкой, доносящейся со стороны площади. Молодежь сновала туда-сюда, сбившись группками по половой принадлежности, впрочем, не забывая иногда перемешиваться для пущего увеселения. Кабаки кишели хмельными с утра гуляками. Ярмарочные ряды ломились от всевозможных товаров, добрая часть которых имела съедобный и питейный характер. Мы подошли к забору интересующего нас поместья. У парадной двери трехэтажного терема толпились люди, обмениваясь поцелуями и рукопожатиями, после чего входили внутрь. Среди них имелось несколько юношей и девушек, вычурно нарядных и держащихся весьма манерно. Я непроизвольно поправила волосы и одернула платье, одетое сегодня, чтобы не выделяться на фоне празднующих, хотя это вряд ли было возможным с перекинутым через плечо мечом. Сквозь распахнутые окна виднелось, как прислуга бегает по дому, готовясь к приему высокородных гостей. В одной из комнат второго этажа помощница укладывала вьющиеся золотистые волосы Сони в модную прическу, в то время как сама девушка покрывала лицо пудрой, глядя в настольное зеркало.
– У вас по меньшей мере два часа, – констатировал Наг. – Раньше по этикету ей дом покидать не положено. Чем займемся? – улыбнулся парень, выжидательно уставившись на нас.
– Не знаю, чем займетесь вы, а я проголодалась.
Единственный блинчик, съеденный на завтрак, только раздразнил желудок, все это время требующий продолжения трапезы заунывным журчанием. Я уже давно заприметила выходящих со стороны торговых лавок людей, уплетающих свежую сдобу, и теперь направилась туда.
– Встретимся на закате у куста на берегу! – крикнула Анника братьям, оставив их в компании друг друга и побежала вслед за мной. К тому моменту, когда она меня догнала, я уже стояла у ближайшей палатки с выпечкой и придирчиво изучала ее содержимое.
– С чем этот пирожок? – поинтересовалась я у огромной нарумяненной торговки.
– С куропаткой, – часто закивала головой та, словно подтверждая собственные слова.
– А этот? – я ткнула пальцем в подгоревший бочок треугольного конвертика жареного теста.
– С перепелкой, – подмигнула лавочница и отвела плутоватый взгляд в сторону, перекладывая зачем-то булки с места на место. Этот жест мне не понравился. Хорошо помня практику «Лисьей норы» относительно блюд из птицы, я осведомилась у лавочницы, давно ли перепелка из пирожка последний раз кукарекала, на что та смертельно оскорбилась, перекрестилась и поклялась качеством предлагаемого товара, заверяя, что ее муж удалой охотник, и вышеозначенная продукция щедро начинена сей пищей богов.
– Понятно… Тогда мне с яблоком, – мясо я не ела, рыбу тоже, но пожурить нечестную продавщицу было святым делом. Анника, разжившись в соседней палатке маковым кренделем, с удовольствием впивалась зубами в сладкую сдобу, уже обкусанную девушкой по всему хрустящему краю.
Время ожидания решено было коротать в эпицентре гуляния. Узкие дорожки многочисленными ручейками изрезали кишащую людьми площадь и неизменно встречались в ее середине – у толстенного приземистого дуба. В его обширной прохладной тени, на огибающей ствол по кругу лавке, приземлились и мы с подругой. Невдалеке расположился оркестровый помост с танцевальной площадкой. Активные конкурсы, сопровождаемые бодрыми музыкальными ритмами, уже закончились, и их сменили более спокойные мотивы, настраивавшие на приятный душевный лад. Угощаясь булками, рассматривая из-за чужих голов фрагменты костюмированной театральной постановки и болтая о том о сем, мы незаметно для себя приблизились к нужному времени. Стрелка городских часов подтянулась к двойке. Словно сговорившись, мы одновременно встали с лавки и стремительно направились к поместью Сони. Для выполнения первой части плана много ума не требовалось – нужно было всего лишь проследить, куда и с кем пойдет девушка и оказаться там вместе с ней.
Куст жасмина ароматно пах, но неприятно скреб жесткими ветками по телу. Касаясь шершавой поверхностью кожи в местах, не прикрытых одеждой, упругие прутья провоцировали чесоточные приступы. Цветочное благоухание в такой концентрации быстро начало кружить голову, а воробьи, чей дом мы облюбовали в качестве места засады, выдавали нас с потрохами, отчаянно кружа вокруг него с неумолкаемым писком. Уже четверть часа мы с Анникой отважно заседали в буйной растительности напротив поместья нашей будущей заложницы, униженно снося оскорбления возмущенных пернатых. Наконец дверь распахнулась, и на крыльцо вышла толпа молодежи, которая даже в праздник, соответствуя чину, вела себя сдержанно. К нашему общему с подругой ужасу, двое из пятерых человек оказались парнями.
– Может, они сейчас разделятся? – предположила обильно посыпанная белыми лепестками девушка. Отвечая на наш вопрос, компания вышла со двора и направилась на центральную площадь, не меняя своего состава. Когда Соня с друзьями отошли на приличное расстояние, я выпрыгнула из куста, который, не желая со мной расставаться, расцарапал мне на прощание руки. Последовав моему примеру, Анника тоже выкарабкалась на дорогу, цепляясь за жасмин каждым из ножей, кинжалов, стрел, дротиков, бывших частью ее повседневного и праздничного наряда. Отряхиваясь от листьев, она озадаченно вопросила:
– Что делать будем? Эти парни запорют нам все дело… Будь мы более отъявленными разбойницами, можно было бы пригрозить мечом, но это как-то… не по совести…
– А украсть человека по совести? – нервно усмехнулась я, не выпуская из виду интересующую нас пятерку.
– Это совсем другое. Мы же ее счастливой сделаем. И себя тоже! Это мероприятие принесет пользу всем!
Преследуемые повернули за угол. Анника, вместе со мной наблюдавшая за ускользающими фигурами, выпалила:
– Значит, действуем так: ты отвлекаешь на себя парней, а я тем временем знакомлюсь с Соней и ее подругами. Постепенно втираюсь к ней в доверие и отваживаю спутниц, а дальше по плану. Все пункты ясны?
– Я услышала только один пункт – я беру на себя парней… Но почему я? – мои брови от негодования сдвинулись домиком, а взгляд молил о пересмотре принятого решения. Меньше всего мне хотелось общаться с незнакомыми молодыми людьми: я-то и от знакомых не была в восторге, а тут предстояло завоевать внимание аж двоих высокомерных отпрысков местной знати.
– Ну во-первых, у тебя для этого все внешние данные, – подруга сопровождала собственные сомнительные доводы развязыванием горловинного шнурка моего платья и приглаживанием взъерошенных засадой в кустах волос. – А во-вторых, многолетняя работа в харчевне, безусловно, одарила тебя богатым опытом по части общения с мужчинами.
Девушка еще раз быстро осмотрела меня с головы до ног и, оставшись довольной, поторопила:
– Ну идем, а то упустим их.
Мы нашли искомую компанию на танцевальной площадке. Музыканты играли заунывную мелодию. Тучная женщина средних лет, облаченная в короткое ситцевое платье с аляповатым рисунком, который по количеству цветов мог поспорить с фиалковой лужайкой, басисто и фальшивя в каждой строке, пела балладу о несчастной любви, соревнуясь с оркестром, кто громче. Юноши и девушки кружились в вальсе. Все, кроме Сони и ее друзей. Они стояли рядом и со скукой на лицах беседовали. Я думала, под каким предлогом внедриться в их разговор. Исходящая от незнакомки инициатива, бывшая верным признаком дурного тона, наверняка спугнет интеллигентных молодых людей. За пять минут усиленной работы мысли мне не пришло в голову ни одной стоящей идеи. Душераздирающие подвывания вокалистки с явно выраженным отсутствием музыкального таланта мешали сосредоточиться. Вдруг я заметила буравящую меня взглядом Аннику, которая, не спрашивая согласия, подхватила под руки здоровенного детину и резвым галопом закружила с ним по периметру танцевальной площадки. Вооруженная до зубов девушка, изумляя своим видом не только меня, на удивление легко и проворно двигалась. Ее напарник, несмотря на свои габариты, так же демонстрировал искусное владение техникой вальса.
Передвигающаяся на огромной скорости внушительных размеров конструкция из двух человек вселяла страх быть случайно сметенными всем ненароком оказавшимся на их пути. Толпа по краям помоста плотно вжалась друг в друга, не желая закончить праздничный вечер в палате знахаря. Я последовала общему примеру и отступила на шаг назад, мысленно удивляясь внезапной любви к танцам своей подруги-лиходейки. Но тут случилось нежданное. Упоенно вальсирующая парочка, развив на четвертом кругу рекордную скорость, проносилась неподалеку от меня. Анника обворожительно улыбнулась своему кавалеру и… подставила ему подножку! Громила кубарем покатился с площадки, увлекая девушку за собой и цепляя торчащими во все стороны конечностями оказавшихся рядом зрителей. Затевая сие немыслимое злодеяние, напарница, вероятно, морально подготовилась к предстоящей телепортации с танцплощадки на сбитую с ног гору тел ни в чем не повинных людей. Правильно сгруппировавшись, она удачно приземлилась, чего нельзя было сказать о ее увесистом спутнике, который, разукрасив фингалами пару-тройку физиономий и подмяв под себя еще человек шесть, в числе коих находилась и я, валялся без чувств, напоследок фееричного полета оглушив себя ударом головой о деревянную лавку. Анника безжалостно в одиночку стащила с нас трехсоткилограммовую, как мне показалось, тушу и, упав на колени, страдальчески завопила:
– Лолочка! Моя ж ты дорогая, любимая Лолочка! Родная моя! Госпа-а-а-дя-я-я! На кого ж ты меня покину-у-ула?! – девушка прикрыла глаза руками, изображая фонтан слез. Скорбь по Лолочке была налицо. Выжившие после детинопада окружили кучу-малу, поднимая поваленных с земли. Кто-то послал за лекарем. Двое мужчин поставили меня на ноги. Я потерла обеими руками больно ушибленную поясницу и поняла, что не могу ее выпрямить.
– Лолочка, ты жива? – Анника наигранно обхватила мои бедра в объятия, не вставая с колен.
– Да, вроде…– честно говоря, я не была уверена, чувствуя себя так, будто попала под табун лошадей.
– Надо показаться врачевателю! – нарочито громко заявила девушка. – Сейчас не проверишься, а там кость сломана, воспаление образуется и инфекцию в кровь пустит. Мышцы начнут разлагаться, волосы выпадать, кому ты такая нужна будешь! – я слушала ее, в красках представляя вышеописанную картину моей прискорбной участи. На лицах окружающих читалось то же самое выражение. Они на всякий случай уже начали отходить подальше, дабы предотвратить попадание на них трупного яда, который вот-вот, по заверениям подруги, должен был просочиться через мою начинающую загнивать плоть.
– А вы чего стоите? Лучше бы помогли ей дойти до знахаря! Она вон, смотрите, разогнуться не может – все одно, что бабка старая! – Анника впихнула меня в холеные нежные руки блондина и брюнета, которых я должна была устранить по плану. Ошеломленные, но не посмевшие отказать в помощи хиреющей прямо на глазах юной деве, они взяли меня под локти и маленькими шагами повели с площади. Напарница же осталась театрально рыдать на шее своей будущей жертвы и ее сконфуженных необычной ситуацией подруг, причитая о скорой неминуемой смерти зашибленной кривоногим злодеем Лолочки.
Я, постанывая от боли, которая была очень даже реальна, ковыляла по главной улице. Мои проводники шли молча и поочередно раздраженно вздыхали, жаждая как можно скорее избавиться от навязанного груза.
Светило медицины, призванный на подмогу, как только первая капля крови из разбитого носа упала на помост, резво шагал нам навстречу, допустить которой было нельзя. Второго шанса избавиться от молодых людей могло не представиться. У обочины слева приветственно помахал на ветру потрепанной веткой-рукой знакомый куст жасмина. Знахарь приближался.
– А давайте поиграем в прятки! – я кривым подскоком улетучилась из участливых к чужому горю рук, переместив свое и без того скрюченное тело в ненавистный лозняк. Парни в недоумении переглянулись, вероятно подумав, что удар сильнее пришелся на голову, чем на поясницу. Оставалось лишь подыграть их мысли, выгадывая время. Да и точного представления о том, как удерживать этих двоих рядом с собой до заката, у меня все равно не было. Спасти положение могла только импровизация.
– Ку-ку… – сморозила я из кустов первое, что пришло на ум. Врачеватель с традиционной для его занятия торбой в руках с вышитым красным крестиком подошел критически близко. Надо было отвлечь внимание моих спутников от его персоны.
– Вы Лола, верно? – обратился ко мне блондин. – Идемте, Лола, вам что-то совсем плохо становится.
– Я перстень потеряла, – соврала я, – только что. Пока не найду, никуда не пойду.
Брюнет закатил глаза к небу и скрестил руки на груди, явно сожалея о том, что ввязался в сомнительное мероприятие по спасению сумасшедшей девки.
– Да ладно, – прошептал ему друг. – Быстрее поможем отыскать кольцо – быстрее отведем к знахарю. А там пусть сами разбираются, что с ней дальше делать, – он подошел к кусту жасмина и, присев на корточки, принялся раздвигать ветки у земли в поисках несуществующего украшения.
Лекарь как раз проходил мимо.
– Присоединиться не хочешь? – недовольно смахивая с глаз белокурые кудри и проверив уже не только кусты, но и близлежащие камни, усердный помощник занервничал.
– Не-а, вдруг еще клюнет, – съязвил на счет моего кукования невозмутимо ожидающий брюнет.
Шаги отдалялись, опасность миновала, можно было выбираться наружу.
– Ладно, к черту перстень! – подведя конец поискам, я с треском, обламывая уже травмированные несколько часов назад ветки, явилась взору своих психически устойчивых провожатых.
– Вы уверены, что не хотите найти его? – с детства обученный правилам хорошего тона, уточнил участник поисков, слегка удивленный резким перепадом настроения неадекватной подопечной.
– Да-а… Он все равно был деревянный, – я решила доиграть роль пришибленной на голову до конца.
Парни снова переглянулись и осторожно взяли меня под руки, на этот раз опасаясь не за мое, а за собственное здоровье.
Солнце медленно начало клониться вниз, но все еще сильно припекало, когда измученная троица устало рухнула на уличную лавку в тени старенькой яблони. Единственная девушка в маленькой компании, судя по внешнему виду, чувствовала себя очень плохо. Ее спина была сгорблена, руки и ноги расцарапаны, а из приоткрытого рта донесся едва слышный шепот:
– Воды…
– Где мы тебе воду добудем? Вокруг ни души! Посмотри, весь город стекся на центральную площадь! – наконец перестал сдерживаться пособник, забастовавший еще на стадии поисков утраченного кольца.
– Там сейчас вино наливают… – мечтательно произнес второй. – Начинается самая интересная часть торжества… Жаль, что все пропустим…
– Это ты виноват! – распалившись, перевел стрелки на приятеля первый. – Я же говорил, что палаты знахарей находятся в двух противоположных концах Княжеска! А ты все «в центре, в центре». Истоптали уже весь центр! Где теперь силы брать прикажешь, чтобы эту хромоногую дальше таскать?
– Эй, я вообще-то тут! – возмутилась я неприкрытому хамству.
Парни отвернулись в разные стороны. В воздухе запахло жареным. Не хватало еще, чтобы они оскорбленно ушли, оставив меня со сведенной поясницей и угрызениями совести по поводу заваленного дела. Требовалось срочно брать ситуацию в свои руки. Я покрутила головой, изучая местность. У сруба напротив стоял деревянный колодец. Калитка во двор была приоткрыта. Рассудив, что в сложившейся обстановке ждать помощи от моих горе-провожатых с уязвленным самолюбием не придется, я, не разгибая спины, перешла улицу и подтолкнула рукой дощатую дверцу, намереваясь проникнуть к заветному источнику. К моему негодованию, на крыльце, за столбом, подпирающим козырек веранды, сидела неприятного вида старуха. Задремав в кресле, пригретая солнцем, она тихонько посапывала. Странного общения с незнакомцами мне на сегодня хватило с лихвой, а потому я решила не будить хозяйку, а организовать питье самолично. В конце концов пора же было начинать становиться разбойницей! Мягкая молодая трава слева от протоптанной дорожки отлично заглушала звук шагов. Подойдя ближе к колодцу, я обнаружила, что моя согнутая поза идеально подходит для обращения с его ручкой. Куст впереди зашевелился, и с него с трепыханием сорвалась стая синиц. Я задержала дыхание и, стараясь не бряцать цепью водонаборного устройства, аккуратно опустила ведро вниз. Легонько ударившись о воду, оно начало медленно тонуть, наполняясь до самых краев. Я налегла всем весом на рукоять и сделала первый тяжелый рывок. С каждым движением подъем требовал все больших усилий. Спина напомнила о себе, давая понять, что если сумасшедшая деятельность не прекратиться сейчас же, она останется скрюченной до конца моих дней. Вода, проливаемая при каждом новом толчке, шумно падала, ударяясь о волнующееся дно. Я неотрывно смотрела на спящую старуху, методично продолжая наматывать на барабан ржавую скрипучую цепь. Внезапно мою ногу пронзила острая нестерпимая боль. Что-то впилось мне в голень. Впилось и сжало ее стальной хваткой. Я ошалело перевела взгляд вниз – на ноге повис огромный лохматый пес. Кровожадное животное стискивало пасть все сильнее. В шоке от увиденного я выпустила ручку, она с силой ударила по моим ладоням, раскручиваясь в обратную сторону на огромной скорости, и отправляя уже меньше всего интересующее меня ведро с водой обратно в недра колодца. Не осознавая, что приносит больше боли – отбитые и начавшие гудеть пальцы или отгрызаемая конечность, – я громко закричала, разбудив бабку и привлекая внимание своих обиженных друг на друга и особенно на меня спутников. Повскакивав со своих мест, все трое бросились мне на помощь.
– Дружок, Дружо-ок! – верещала старушка, перепугавшись больше меня.
Подоспевшие парни попытались оттащить пса за задние лапы, но тот оттаскивался исключительно с добычей в зубах, ни за что не желая выпускать из клыков сочную голенную кость, составлявшую пока еще часть моего тела. Я хотела достать меч из ножен, но не смогла согнуть пальцы, чтобы удержать его. Добравшаяся наконец до места жестокой расправы бабка схватила своего питомца за загривок и, оседлав, начала трясти из стороны в сторону вместе с моей ногой. Клыки неприятно забуравили прокусанные насквозь мышцы. Немощная хозяйка мохнатого людоеда только усугубляла дело. Закусив губу до крови, я подтянулась к оскаленной морде и, запуская пальцы в рычащее жерло, попыталась разжать пасть. Ничего не вышло, я только разозлила зверя еще больше. Спасти положение и ногу мог только счастливый случай. Он как раз пьяной поступью ввалился в калитку и тут же рухнул лицом в клумбу, украшавшую с одной стороны дорожку, ведущую к дому. Впрочем, через секунду он нашел в себе силы и, приподняв голову, позвал:
– Дружок! – пес пристыжено прижал уши и расслабил челюсть. Он неторопливо потрусил в сторону валяющегося где попало хозяина, виляя хвостом-метелкой. Дружок был эдак локтя полтора в высоту и не менее пяти пудов веса. Принявшись вылизывать мужику лицо, он совершенно не создавал впечатления безжалостного убийцы, еще минуту назад пытавшегося оторвать от меня кусок.
– Опять напился, окаянный! – полукриком запричитала старушка, подпинывая клюкой бестолкового отпрыска годов сорока.
– Так праздник жеж, – умозаключил отдыхающий в клумбе тип, громко икнув.
– Говорила я твоему отцу, чтоб с детства тебя к труду приучал, а он все баловать! Вот и вырос обалдуй эдакий! – бабка заметила торчащую из кармана брюк мужика бутыль с мутной розоватой жидкостью. Она поспешно вытащила ее и быстрым шагом направилась к колодцу.
– Смотри, Яшка, вот оно все твое, проклятье! – разгневанная старуха выдернула пробку из тонкого горлышка бутыли и вылила ее вредоносное содержимое в колодец.
– Не-е-ет! – с видом раненого в самое сердце рыцаря, только что потерявшего в бою верного друга, мужик вытянул вперед трясущуюся руку. Мне даже показалось, что он прослезился. Когда последняя капля безжалостно выливаемой каргой жидкости отправилась к Нептуну, тип опустил лицо обратно в клумбу и горько всхрапнул.
Опершись на ладони, я попыталась привстать, но, поняв, что сама этого сделать не смогу, кинула жалостливый взгляд в сторону парней, прятавшихся за кустом, стараясь не попадаться на глаза собаке с волчьим аппетитом.
– Что ты наделала, старая? – пьянчуга, понесший невосполнимую утрату, обратился к своей осерчавшей матери. – Это ж я для тебя принес. Зелье колдовское. Шоб в шкаф морозильный подливать.
Бабка неуверенно взглянула на дно колодца – поверхность воды была скована магическим розовым льдом. Старуха сердито хмыкнула и раздосадовано махнула рукой. Ничего не ответив непутевому сыну, она откинула пустую тару в сторону и угрюмо поплелась домой.
Не без помощи приняв вертикальное положение, я ощутила прилив многократно усилившейся боли в пояснице; прокусанная нога безвольно болталась, намекая, что ее, вероятно, придется ампутировать; пальцы обеих рук налились жаром и онемели, но самое главное – мне было неизвестно, который сейчас час.
– Эй, уважаемый! Уважаемый! – сквозь сжатые зубы процедила я, обращаясь к оценившему по достоинству радушие цветочной грядки мужику. – Сколько сейчас времени, не знаете?
– Дык восьмой час уже.
Скоро сядет солнце. Надо успеть добраться до реки. Я сделала неловкий прыжок вперед на одной ноге. Нарушенная по всем фронтам за последний день координация отправила меня прямиком на землю.
– Ай-й… – зажмурившись, я подтянула к себе больную конечность, по которой четырьмя тонкими струйками из рваных дырок сочилась алая кровь. Спину окончательно свело, позвоночник отказывался выровняться хотя бы на миллиметр. Пальцы не гнулись, опухнув и приняв синюшный оттенок. Как действовать дальше, я не представляла.
– Тебе знахарь нужен, – выразил общую мысль блондин, – а лучше колдун. Он быстрее твою ногу вылечит и голову, ой… спину.
– Так вроде с этого все и начиналось? – Лекарь, к которому мы весь день пытались попасть, теперь был необходим по-настоящему.
За щербатым забором послышался топот копыт. Небольшая повозка с запряженным в нее ослом ритмично подскакивала на дорожных камнях. Мальчишка, сидевший на дрожках, натянул поводья, когда телега настигла усыпанный в прямом смысле людьми двор. Дружок проскользнул между створок калитки и заинтересованно выбежал навстречу приезжим. Сев рядом с обозом, он выжидательно уставился на паренька. Судя по всему, тот был частым гостем в этих краях, потому что пес нетерпеливо поскуливал, подметая хвостом землю.
– Э-эй, хороший песик, хороший! – юнец вынул что-то из кармана штанов и подкинул в воздух. «Хороший песик» подпрыгнул, звучно лязгнув зубами, послышался хруст пойманного им угощения.
– Дядя Яша! Вы снова свою повозку у нас забыли! Сами ушли, а ее оставили! Я привез, – мальчишка махнул головой назад, в сторону телеги, – а то бабка Марья придет за ней и опять на отца браниться будет, что вместе гуляете.
Обитатель клумбы сладко потянулся, лежа на животе. Опершись на руки, он худо-бедно встал на четвереньки и, цепляясь за разлапистый куст ближайшей растительности, выпрямился. Сделав несколько кривых шагов в направлении калитки, он озадаченно остановился и повернулся ко мне:
– А ты кто такая? – До мужика наконец дошло, что в его дворе валяется незнакомая потрепанная девица в сопровождении двух, судя по одежде, благородного происхождения молодых людей.
Уже положив глаз на внезапно ставшее потенциально доступным средство передвижения, я сориентировалась по обстановке:
– Я дочь троюродного брата двоюродной сестры наместника Пугая! Приехала проверить, с достаточным ли размахом в Княжеске чтут бога Огня, а то вон в столице в прошлом году картошка не уродилась. Видать, плохо празднуете! А это мои родные братья – богатые наследники доброй трети государства, – парни уже не удивлялись ничему, что произносила на их глазах теряющая остатки рассудка ставшая непосильной ноша. Мужик поспешно приосанился. Принимать на собственной лужайке такую знатную особу для него было в новинку.
– А что за беда клятая с вами приключилась, коли выглядите аки упырь могильный? – доверчивый пьянчуга осекся, прикидывая, насколько дозволенными были столь нелестные сравнения в адрес высокопоставленной особы.
– Друж… Вражок ваш напал на меня, когда я испить воды колодезной изволила, – гордым и оскорбленным до глубины души голосом ответила я. – Ох и тяжко ведь придется вам, когда дядюшка Пугай про горе мое прознает. За злодеяния такие он сурово наказывает, земли отбирает…– на секундочку задумавшись, я продолжила: – …вино пить запрещает. Сухой закон объявляет и стражника для слежки к виновному приставляет!
Мужик схватился за сердце. Такой вариант наказания его категорически не устраивал.
– Дак, а мы вас вылечим! Сейчас за знахарем схожу! Он в соседнем доме врачует, – мои спутники переглянулись.
Находившийся все это время поблизости дом словно с издевкой смотрел на нас своими свежевыкрашенными резными окошками. Яшка петляющей походкой продолжил путь к калитке.
– Стойте! – задержка по времени была непозволительна. – Не хватало еще, чтобы меня какой-то сельский целитель обследовал, – возмутилась я небрежному отношению к своей великородной персоне. – Мое здоровье может поправить исключительно королевский лекарь, который обслуживает самого Пугая.
– Дак, а как помочь-то вам? – взмолился мужик, отчаянно не желающий завязывать с пьянством.
– Ваша повозка. Пусть она доставит меня к отцу. Мы остановились у городского старосты. Я отправлю ее обратно, когда доберусь до его дома.
– Негоже благородной особе на упряжке ослиной кататься. – недоуменно произнес пьянчуга, сбитый с толку моими внезапно понизившимися запросами. Но делать было нечего: угроза провести остаток жизни в трезвости заставляла примириться со странными пожеланиями важной гостьи.
«Братья», напрочь прекратившие что-либо понимать, помогли своей потрепанной жизнью «сестре» взобраться на дрожки, с которых уже соскочил сообразительный мальчуган. Кружащие в воздухе мухи предприняли попытку взять меня штурмом. Я брезгливо от них отмахнулась. Подул легкий ветерок, окутывая меня пикантно пахнущим маревом. Я обернулась через плечо – телега явила мне свое содержимое удобрительного назначения. Делать было нечего.
– Залезайте! – указала я на ароматную кучу молодым аристократам. Парни скривились, зажимая носы кончиками пальцев. Не знаю, смущало их вонючее соседство ослиной упряжки или путешествие непонятно куда с сумасшедшей возницей, но от приглашения они почему-то отказались.
Не зная, чем еще угодить родственнице правителя, подоспевший Яшка достал из другого кармана вторую бутыль:
– Вас, кажись, жажда мучила… – он протянул мне запотевший сосуд с неизвестной жидкостью, я с сомнением посмотрела в непритворно радушные глаза пропойцы. – Да не боись! Это сок виноградный! У соседа жена запасы делает.
Я откупорила бутыль, давно обуреваемая желанием смочить пересохшее горло, и сделала несколько больших глотков залпом, опустошая добрую треть полуторалитрового сосуда. Внутри сразу же разлилось густое тепло. Распробовав наконец вкус, я криво поморщилась.
– Ну подумаешь – постоял чуток дольше положенного! Зато крепость нагулял, букет обогатился! – вероломный тип, подсунувший мне крепленое виноградное вино, должно быть, решил, что, опьянев, я подобрею, и тогда уж точно никакая трезвость ему не грозит. Ткнув отпитую бутыль обратно Яшке в руки, я взяла вожжи и, со всей силы дернув их, ускакала в закат.