***
Я весьма быстро досконально изучила возможности драконьей ипостаси и теперь размышляла, чем бы еще занять себя. До возвращения Анники оставалось достаточно времени. Сидеть дома или бесцельно бродить по окраинам больше не хотелось и я, отпустив пастись Колокольчика, решила наведаться в соседнюю деревеньку, где меня никто не знал. В ту самую, чей урожай салата на нынешний год я бессовестно уговорила. Моей основной целью было продать козу, поскольку по приезду подруги мы сразу же отправимся в Арбин. Не оставлять же бедное животное в лесу на опушке? Когда тепло сменится холодом, бедняжка вряд ли найдет себе корм, да и волки со временем вернутся в окрестности Княжеска, освобожденного от драконьей напасти.
Слюна сочилась изо рта и, срываемая с моих губ мощным на такой высоте напором ветра, стремительно улетала вниз к земле. Зажатая в драконьей челюсти коза орала как ненормальная, непонятно чем напуганная больше— стальной хваткой здоровенных клыков или первым полетом в небо, который она совершала от лица всего рогатого скота.
У меня уже была неоднократная возможность убедиться, что острое зрение второй ипостаси никогда не подводит, безошибочно вычисляя людские силуэты в самой дали. Нюх тоже давал основания для радости, улавливая запахи, приносимые ветром из мест, находящихся за много верст от моего местоположения. В таких случаях я старалась как можно быстрее совершить посадку и обратиться. Но сегодня все было чисто. На подлете к нужной мне деревеньке я приземлилась в небольшой редкий березняк. Коза, возмущенно визжавшая всю дорогу, решила взять перерыв на отдых и замолчала, как только ее копыта коснулись земли. Перекинувшись в густых зарослях растительности, я немного постояла, приходя в себя и отплевываясь от застрявшей между зубов шерсти. Надо признать, теперь, когда мою нижнюю челюсть сводило от напряжения, уши заложило от криков питомицы драконихи, а нервная система изрядно измоталась беспокойной обстановкой путешествия, затея с торговлей перестала казаться такой уж привлекательной, особенно если от животного не удастся избавиться сегодня же. Намотав на руку веревку, которая висела у рогатой на шее, я потащила мокрую от слюны козу за собой.
Через некоторое время лес закончился, и показалась тропка. «Соловки» – гласил покосившийся дорожный указатель, развернутый в направлении нужного мне поселения. Заинтересованные старухи, по-хозяйски восседавшие на встречных лавочках, провожали нас с козой оценивающим взглядом, цокая вслед. Редкие мужики и бабы старались обойти меня стороной, а те, что были вместе с детьми, боязливо перекрещивали своих неразумных чад и, закрывая их юбками от моего взора, пытались быстрее покинуть познакомившую нас дорогу, улицу, деревню…
– Ведьма. Еще одна пожаловала! Мало драконихи на наши болезные головы… – две старухи, сидевшие на крыльце избы, вслух делились мнением обо мне друг с другом.
– Совсем уже обнаглели! Повылазят из своих комор лесных да пещер болотных, а добрым людям потом жития нет! – одна из бабок сердито сплюнула и с разоблачающим видом продолжила: – Чертяк своих рогатых домашним скотом перекинут и картошку из погребов воровать посылают!
– Все одно, что ведьма по соседству поселится, что упырь могильный! – подхватила причитания ее приятельница. – Первый хоть кровь высосет да успокоится, а вторая сначала деньги за свои услуги колдовские повытянет, а потом и душу твою демонам вместо своей продаст!
Старухи почему-то приняли меня за чародейку.
– Эй, милочка! – криком обратилась ко мне с крыльца зачинщица неприятного разговора. – Ты чего в Соловках-то забыла? Богу мы молимся исправно, в прошлом году вон кровлю в церкви обновили да рясу новую всей деревней попу купили. Соседи все живы-здоровы, неча тебе делать здесь с занятием твоим гадостным.
Я застыла на месте, не зная, что ответить, как вдруг раздался топот ног и детский крик:
– Госпожа ведьма! – подбежал ко мне запыхавшийся мальчишка лет десяти. – Госпожа ведьма! У отца моего, старосты, беда приключилась! Упыри поганые урожай салата пожрали! Да так тщательно, что аж слюной своей ядовитой все поля позабрызгали. Папенька боится без обряда колдовского сажать что-то на почве посрамленной. Помогите, а? Он вам заплатит! А то поп наш отказался и ногой ступать на грядки те окаянные! Сказал, раз упыри в Соловки просочилися, то пока икону новую в церковь не купим, напасть не сойдет. Да только попу икону надо, чтоб как в Арбинских церквях – в камнях драгоценных да в золоте, и чтоб рукой иконописца известного написана была. Так на запросы евоные вся казна уйдет – проще уж волшебника нанять! Выручайте, тетенька, а?
Я слушала мальчика с огорошенно-смущенным видом. Поздно догнавшее меня чувство вины за содеянное вкупе с полным надежды детским взглядом не оставляли шанса пройти мимо чужой беды. В силу процветающей безграмотности в деревнях часто любого рода напасти списывались на упырей. Я решила не рушить миф о своей принадлежности к чародеям, поскольку новое амплуа могло послужить хорошим прикрытием для имитации магической деятельности. Также меня интересовал еще один вопрос:
– А как ты узнал, что я ведьма?
– Так камень колдовской на вас. Такие все маги носят, – удивленно пожал плечами мальчик. Судя по всему, сей факт был известен даже детям, но я никогда не придавала значения болтающимся на шеях незнакомцев побрякушкам. Как выяснилось, зря.
– А что конкретно сделать нужно? – уточнила я.
– Идемте к папеньке моему, он вам все расскажет, – мальчик непосредственно взял меня за руку и повел к отцу.
Староста с печальным видом сидел на краю салатной грядки. Точнее, теперь просто грядки. Редкие корешки, торчащие из земли, грустно сообщали о преждевременной кончине урожая. На вид пятидесятилетний полноватый мужчина с поникшим лицом держался обеими руками за лысую голову и глубоко вздыхал. Услышав звонкий голос сына, который без умолку тараторил что-то про свои приключения с соседскими мальчишками, он повернулся в нашу сторону.