***
Раз уж мне предстояло провести в одиночестве какое-то время, решено было посвятить его неспешному отдыху и изучению загородной местности. Выйдя с опушки без определенной цели, я направилась просто по прямой в неизвестном направлении. Неподалеку от избы лежала ранее незамеченная тропка, убегающая вглубь густеющей чащи. Задавшись вопросом, куда она ведет, я свернула на дорожку, надеясь не встретить в незнакомой глуши клыкастых обитателей. Между елями и соснами периодически вклинивались могучие клены и тонкие рябины, затесавшиеся в колючую компанию. Влажная почва, покрытая салатовым мхом, была усыпана прошлогодними шишками. Вокруг царила нетипичная для леса тишина. Со дня поселения в доме драконихи я ни разу не встречала в округе животных, кроме старухиной козы, которых и далеко за опушкой не наблюдалось.
Прошагав не менее часа и прокручивая в голове кошмар минувшей ночи, я наткнулась на уходящий кроной в небо многовековой дуб, по всему стволу которого были приколочены небольшие деревянные жердочки наподобие ступенек. Через листву, ближе к макушке, просматривалась дощатая площадка. Вероятно, ее соорудили местные, чтобы любоваться волшебным видом. Мне захотелось оценить панораму своими глазами. Подойдя к импровизированной лестнице, я начала уверенный подъем наверх. Участившееся сразу же сердцебиение и прилив жара к вискам напомнили о необходимости хотя бы иногда уделять время утренней зарядке, чтобы преодолевать подобные препятствия с улыбкой на устах, а не в раздумье: «Зачем оно, собсно, мне понадобилось?» Жадно хватая ртом воздух, я вскарабкалась на крохотную террасу. Открывшаяся картина очаровывала выразительностью и безмятежным простором. Княжеск, залегший вдали, напоминал игрушечный городок, одной стороной соседствующий с лесом. Впритык ко второй прилегали многочисленные поля, за которыми блестело овальное озеро. Все еще борясь с одышкой, я вскинула вверх руки, расплавляя грудную клетку, и подняла лицо к полуденному небу. Яркий солнечный диск казался отсюда невероятно крупным и близким. Перед глазами запрыгали желтые вспышки и темные пятна, как бывает при резком взгляде на источник света и сильной физической нагрузке. Я опустила вниз голову, и она закружилась.
Перемещаясь в направлении земли с нарастающей скоростью, я беспорядочно махала руками и ногами, пытаясь наткнуться на что-нибудь, растущее мне навстречу. Сегодня судьба была благосклонна. Левой рукой я на лету обхватила подвернувшуюся на пути толстую ветку. Все остальное удерживаемое ею тело повисло в воздухе. Проболтавшись так с минуту в борьбе с силой притяжения, неуклонно увлекающей вниз, я начала медленно сползать. Боль в кисти от перенапряжения быстро сменилась онемением подушечек пальцев, но инстинкт выживания заставил впиться в дерево буквально ногтями, проскребая ими по коре. Появилось странное ощущение, будто конечность увязла в древесине, с сопротивлением проходя сквозь нее. Собравшись с силами, я рывком развернула свое туловище так, чтобы правая рука, до этого отлынивающая от спасательной операции, помогла левой и, вцепившись в ветку ими обеими, подтянулась наверх.
Оседлав дуб и немного успокоившись, я благодарно провела по нему ладонью, узрев под ней пять глубоких прорезей на месте, за которое минуту назад держалась. Не возникало сомнений, что ответственность за это безобразие лежит на мне. Я беспокойно перевела взгляд на свои кисти – обычные человеческие конечности без аномалий. Но как они могли оставить следы явно нечеловеческого происхождения? Стало жутковато.
Я положила обе руки на ветвь и со всей мощи сжала ее пятернями, царапая дерево ногтями. Ничего странного не происходило. «Хм-м… Я все та же, что и пять минут назад, почему не выходит?.. Точно – не те условия!» Был только один способ проверить, верно ли мое предположение.
Несмотря на то, что я никогда не была отчаянно отважной, как герои бардовских песен, ломящиеся в кишащие упырями чертоги, чтобы спасти их жертв, желание разобраться в ситуации диктовало правила игры, и я, аккуратно спустившись на землю, снова с усердием карабкалась на дуб. Внутренний голос вдруг напомнил о недавно заработанной куче денег и уговаривал потратить их прежде, чем мы упокоимся с миром.
Свесившись носками сапог с края смотровой площадки, я старалась не думать о безрассудстве предстоящего поступка.
– Ну! Была не была! – произнесла я вслух и шагнула вперед, выбрав направление, в котором росло наибольшее количество веток, способных спасти жизнь любопытной самоубийце в моем лице. Лететь было страшно. И зачем я прыгнула?! Дура! Умереть таким глупым способом… Приближающийся толстенный, обломанный погодным бедствием сук предвещал ушиб всего тела. Я инстинктивно выставила вперед руки и ноги, но за мгновение до столкновения чем-то зацепилась и повисла в воздухе. В районе лопаток сильно тянуло. Подняв голову вверх, я ошалела от увиденного. Широкие кожистые крылья золотисто-белого цвета с маленькими красиво сверкающими на солнце чешуйками и костяными выростами на сгибах расправились горизонтально, не давая туловищу продолжать свое стремительное падение.
– Божечки! Это что, мое?! – вскрикнула я и неуверенно попыталась почувствовать новые части тела, пошевелив лопатками. Волна совершенно необычайных ощущений захватила меня. Крылья легко поддавались каждому опробованному движению, словно всю жизнь были при мне. Изумление резко сменилось испугом, судорогой, пробежавшейся по мышцам, и я продолжила свой уже недолгий полет вниз, приземлившись на пятую точку.
Теперь все было ясно. Драконихой бабку называли неспроста. Перед смертью старуха передала свой, я пока еще не поняла, дар или проклятье, мне. Не пропадать же добру. Неизвестно, сколько крови юных дев и рогов единорогов было переведено на ритуал присвоения такой впечатляющей ипостаси.
Я уже уяснила, что в чрезвычайной ситуации драконья сущность частично проявляет себя самостоятельно. Она просто включается вместе с инстинктом самосохранения: крылья и когти, пытающиеся спасти мне жизнь – яркий тому пример. Но как становиться огнедышащим ящером по собственному желанию, я не знала.
Еще одна мысль не давала покоя. Как известно, существовало две разновидности оборотней: те, что приобретают иное обличье, когда сами того захотят, и те, что зависят от лунного цикла. Искренне надеясь, что принадлежу к первой группе, я перебирала в голове способы, как можно скорее это проверить, стараясь рассуждать здраво. Дракониха ведь спокойно обитала на опушке много лет и так и не натворила дел, способных ее обличить. Значит, надежда, что я не бездумный монстр, который в беспамятстве сожрет Княжеск при первой же полной луне, была велика. Но от наличия пусть и небольшой вероятности кому-то навредить становилось не по себе, а ведь союз магов ведет давнюю охоту на оборотней и, поговаривают, участь пойманных весьма прискорбна. Однако замешательство длилось недолго.
Наверняка в глазах судьбы это выглядело самонадеянно, но уже через минуту я в третий раз взбиралась на дерево. Сомнения и страхи куда-то подевались, а по венам разлились азарт и кураж. Мне не терпелось взмыть ввысь, раз уж передо мной открывались такие блестящие перспективы, как способность летать и прочие доступные дракону радости. Стоя там, на макушке векового дуба, под нежно пригревающим весенним солнцем, я почувствовала себя самым счастливым человеком на земле. Теплый ветерок ласково трепал мои волосы и звал прогуляться вместе с ним над бескрайними лугами и лесами, над реками и горами, которые теперь, при наличии пары крыльев, манили еще больше, приглашая окунуться в живописные красоты мироздания. Оставалось понять, как это сделать.
Сосредоточившись на мысли, что моя плоть имеет очертания гигантского ящера, я представила, как из спины вырастают крылья, руки трансформируются в лапы, появляется хвост – на этом моменте смотровая площадка под ногами треснула. Непривычное по ощущениям тело, показавшееся в первый момент громоздким и неповоротливым, рухнуло вниз, окончательно проломив закрепленные на ветках доски. Я усиленно захлопала крыльями, оттягивая момент встречи с землей. И получилось! Мыслеформы и фокус внимания сделали свое дело. Перед моими глазами вытянулась узкая ящероликая морда. Гигантские когтистые пятерни по остроте и размеру могли поспорить с веером из мечей. Я изогнула длинную шею назад, чтобы понять свои габариты. Они оказались внушительными – не менее двухсот локтей в длину. Золотисто-белая шкура лоснилась на солнце, при движении переливаясь всеми цветами радуги. Вдоль хребта возвышался костяной гребень, а через непрерывно машущие крылья я узрела длинный извилистый хвост.
Напор совершенно противоречивых мыслей заглушался нахлынувшим чувством невероятности происходящего. Не медля ни минуты, я рывком загребла воздух крыльями под небольшим углом, отталкиваясь от него. Маневр мгновенно поднял меня над лесом, который через несколько мощных движений остался далеко внизу. Развив колоссальную скорость, я погрузилась в легкие перистые облака, белыми ручьями растянувшиеся через все небо. Целый новый мир, открывшийся передо мной, пьянил и одурманивал. Где-то глубоко внутри разрасталось незнакомое ранее ощущение тотальной уверенности и решимости, граничащее с пока что тихим, но авторитарным голосом, диктующим, кто теперь власть и сила. Единственным условием, необходимым для пребывания в крылатой ипостаси, было осознание себя в драконьем, а не человечьем теле, что получалось довольно легко и естественно.
Через несколько минут я опомнилась. Если меня заметят люди, они поднимут панику и доложат о вальяжно парящем над городом чудище в союз магов. Сделав полукруг по небу, я поспешно направилась в обратную сторону, на пути открывая для себя еще одно преимущество дракона – зрение, которое было во много крат лучше человеческого. Слух и нюх также подняли свои позиции. Я стала существом другого порядка и жадно впитывала новую реальность, в которую еще сама не до конца верила.
Пролетая над глухим лесом, я тренировалась в драконьем рыке, к своему удивлению, обнаружив, что способность говорить сохранилась тоже. Это выявилось после первой же неудачной попытки издать звук громогласный и устрашающий, достойный второй ипостаси. Сначала получилось что-то типа орущего кота, которому наступили лаптем на хвост. Я негодующе выругалась.
– О! Я умею говорить! – не знаю, почему меня это обрадовало – болтовня была доступна и в моем обычном состоянии.
В голову пришла еще одна идея. Сделав глубокий вдох и представив, что внутри меня теплится клубок огня, рвущийся наружу, я мощно выдохнула столб раскаленного пламени, простершийся вперед локтей на десять. Придя в восторг, я прикидывала, как применить в быту сей щедрый подарок судьбы. Припомнилось, как дракониха за четверть часа нагрела лохань воды для купания. Вопрос, как она это сделала, теперь отпал. Мозг заполонили фантазии о том, что теперь весь мир сложит к моим ногам свои щедрые дары и склонится перед устрашающим могуществом.
Прекрасные виды услаждали взор, зеленые луга манили бархатистой молодой травой, плавными волнами колышущейся на ветру. Похоже, в эту часть Тамилии весна пришла чуть раньше и уже успела полноценно вступить в свои права. Стада овец и коров мерно расхаживали среди сего флористического рая, без разбора поедая всю растительность подряд, попадавшуюся на пути непривередливого домашнего скота. Внезапно среди ясного неба раздался рокочущий гром, затяжной, продолговатый, переходящий в заунывный вой. Почувствовав характерный спазм в животе, я поняла, что этот, как мне показалось, принадлежащий разгневанному Перуну звук производит мой желудок. Вид сочной зелени, пасущихся животных, методично набивающих животы подножным кормом, в одночасье пробудил мой, теперь уже зверский, аппетит. Вдалеке виднелась деревенька, от которой стройными рядами в горизонт уходили поля, сливаясь с лесом. В предвкушении сытного обеда я сделала дугу, направляясь к самым дальним угодьям, густо покрытым свежими побегами. Не знаю, где находились местные жители в разгар рабочего дня, но вокруг их точно не было, что давало мне определенную свободу. Начав сбрасывать высоту, я целилась в заросли, в которые можно было очень мягко и не больно, как мне казалось, спланировать, поскольку эту технику я еще не освоила. Приземление далось вполне успешно. Орешник, стертый с лица этого бренного мира, приятно поскреб обломанными ветками по чешуе на животе. Я еще немного почесала о него бока, пока кусты окончательно не впечатались в землю и, удовлетворенная результатом, направилась к манящим салатным грядкам. Кудрявые сочные пучки, совсем еще желтенькие у сердцевины, так и манили их отведать. Недолго думая, я уселась у ближайшего рядка и принялась с хрустом откусывать кустики салата, наслаждаясь божественной трапезой. Зеленая слюна сочилась по моим губам, образовывая небольшие лужицы вокруг кочерыжек, сиротливо торчащих из земли. Уничтожая грядку за грядкой и заметая следы хвостом, я потихоньку ощутила, как ко мне возвращаются силы, а в животе разливается тепло. Мысли о том, сколько килограммов урожая нужно съесть дракону, чтобы насытиться, моему времяпрепровождению не сопутствовали, а потому я бессовестно продолжала свой незваный обед.
– Мда-а-а… Просто венец пищевой цепи… – послышался голос из леса.
Я поперхнулась салатом. Облокотившись на ель, стоял молодой мужчина и скептически меня рассматривал. Он был высок и хорошо сложен, хоть и несколько худощав. Его брюки из тонкой кожи плотно облегали длинные стройные ноги. Ворот рубахи был развязан, а на плечи накинут плащ с капюшоном. Вокруг шеи на длинном шнурке болтался голубой камень-амулет. Твердый взгляд черных глаз из-под широких бровей внимательно изучал меня. Незнакомец провел рукой по гладким черным волосам, собранным в хвост, и иронично продолжил:
– У союза магов, должно быть, проблемы с внутренней разведкой, раз по Тамилии средь бела дня разгуливают оборотни и безнаказанно подчищают урожай салата… Кстати, странный выбор. Я видел стадо невдалеке, ты еще не пробовала свежую плоть?
Я от такой наглости опешила. Единственное, чего мне хотелось, – испепелить самоуверенного типа на месте. Однако порешить заставшего меня врасплох нахала не дал человеческий разум. И почему я не обратилась человеком, чтобы поесть?! Это была настолько очевидная и элементарная идея, что от негодования и бессилия я сжала когти, внезапно обнаружив, что они превратились в обычные человеческие руки, а я сама, потеряв концентрацию, стою на четвереньках, перепачканная землей с ног до головы. Меня всегда интересовало, как происходит трансформация из человека в иное создание и наоборот. К счастью, одежда на мне сохранилась, став в момент смены ипостаси частью драконьей плоти, а сейчас приняв изначальный вид. Порывистый ветер игриво задрал платье и оголил бедра, демонстрируя незнакомцу пикантные достопримечательности необычной салатной грядки. В ужасе я вскочила на ноги и помчалась прямо на смакующего развернувшееся зрелище парня, утратив всякий контроль над собой и намереваясь вцепиться в его радостную физиономию голыми руками. Внезапно он стал очень серьезен и отстранен от происходящего. Его взгляд устремился сквозь меня, а я застряла в пространстве. Шаги из прыткого галопа превратились в жалкие попытки сдвинуться с места. Было ощущение, будто ноги увязли в болоте, каждая попытка вырваться из которого влекла за собой еще более глубокое погружение в трясину. Я прекратила сопротивляться. Незнакомец оказался магом.
– Ну и что дальше? – я недовольно вздернула бровь и скрестила руки на груди, стараясь делать вид, что не напугана разоблачением, хотя внутри уже судорожно перебирала варианты спасения собственной шкуры и подходящего места для укрытия до конца моих, так скоро ставших несчастными, дней. Молодой человек самодовольно улыбнулся:
– Посмотрим, чем ты можешь быть мне полезна. Ты ведь дракон, верно? А такими знакомствами не разбрасываются, – произнес он, не отводя от меня глаз.
– Ну и что! А ты колдун! Мало кого земля носит! Немедленно отпусти меня! Я тебе жизнь спасла! А ведь могла испепелить, не задумываясь! Надо было так и сделать…– процедила сквозь зубы я. Парень слушал меня, улыбаясь и, судя по всему, от души веселился. – И к твоему сведению, я не собираюсь подчиняться никаким заклятиям, так что если тебе нужен дракон, иди и поймай его в честном бою! – я зло зыркнула на волшебника, давая понять, что со мной шутки плохи.
– Ну тогда я тоже спас тебе жизнь. Ведь по своду государственных законов, оборотни всякого рода должны быть пленены и употреблены для магических опытов либо убиты. И от расправы над тобой меня удерживает только тот факт, что ты действительно безопасна для окружающих. Молодая девица… Довольно привлекательная… Ползающая на четвереньках по полю, предпочитая свежему мясу траву и понятия не имеющая о том, что в ее положении рискованно попадаться на глаза чародеям без соответствующей защиты. Пожалуй, ты и правда можешь навредить только самой себе… – мерзкий тип расхохотался, наверняка воскрешая в памяти сочную картину моего недавнего позора, отчего разозлил меня еще больше.
– Ну подожди! Вот только выберусь отсюда! – я сделала рывок вперед и плюхнулась в оскверненную драконьим аппетитом лысую грядку. Юбка снова задралась, на сей раз являя миру нечто попикантнее бедер. Маг деликатно отвернулся.
– Через несколько минут заклинание рассеется… Еще увидимся, крылатая! – бросил он, углубляясь в лесную чащу. Я кинула ему вслед яростный взгляд, удерживаясь, чтобы не метнуть добрый клубок драконьего пламени.
Возвышаясь над плешивыми полями, я совестливо окинула взглядом несколько сиротливо торчащих выживших пучков примятой зелени и ругала себя за неуемный аппетит, но чувство стыда быстро сменилось приятным ощущением сытости и удовлетворения. Совесть сдала позиции, и я, довольная, полетела обратно на опушку.