Проект Цивилизации. Сборник статей - страница 6 из 7 - в библиотеке на сайте Высшая Школа Серой Магии

Мудрость Востока, говоря о состоянии человеческого сердца, определяет три состояния материальной —приземлённой его природы: 1 – качество невежества, 2 – качество страсти, 3 – качество добродетели. Из этих трёх – только находящиеся в качестве добродетели приближаются к познанию трансцентного Божества! Но я не пользовалсябы термином трансцендентный, принятого в эзотерике, потому, Наш Бог – Отец духов и плоти – познаётся через естественный порядок материального мира не в состоянии транса, а в ординарном состоянии человеческого сознания. Он познаваем через Свои законы в гармоничном сочетании духовной и материальной природы. Однако, три состояния материальной природы человеческого сердца имеют верные корни, хотя звучат иначе. Это три состояния плотской, не возрожденной природы сердца.

1. Невежество – пребывающие в нём ничего не хотят, кроме своих узких, мещанских интересов; их не тревожат судьбы мира, судьбы соседей, далёкое будущее, ничего кроме удовлетворения нужд и потребностей своего чрева и плоти. Для них повиноваться общественному ритму и массовой динамике – главное благо. Если такое сердце случайно оказывается в рядах какой-либо церкви, то оно инертно, пассивно и скоро ослабевает бороться и даже наблюдать борьбу. Борьба с пороками и вообще всякое движение для них представляет ужасное событие, ведь всюду, где они находятся их внутренний мотив: «потреблять». (Потреблять в чрево, потреблять внимание и заботу, потреблять тепло, материальные блага.) Вот и семя при дороге; вот и «животное», не жующее жвачки, т. е. не принимающее духовной пищи применительно к себе, чтобы возрасти. Вот и не раздвоены копыта, (т.е. нет прочного основания что хорошо, что плохо; нет фундаментальной основы веры и воли к утверждению её, разделяющего от греха принципа.)

2. Страсть – пребывающие в страсти заражены духом лидерства, первенства, состязательства. Это касается всех сфер жизни: в быту, учёбе, светской жизни (в т. ч. семейной),

религиозной жизни. Блеснуть образованием или своей персоной на религиозном поприще, необходимостью и нужностью людям, даже уникальностью и исключительностью своей церкви.

Движимые страстью стремятся к конкретному властвованию над внешним порядком вещей, путём законничества или мистики, что ближе. Если подобное сердце оказывается в среде религиозного движения, то оно вносит определённое оккультное (магическое) влияние на окружающих, которое в семени своём представляет чёрную магию.

Вот семя посеянное на каменистой почве; вот нечистое «животное», не жующее жвачки; потреблять много, но не для применения к себе, а управлять другими, манипулировать, что является магизмом.

3.Добродетель – пребывающие в этом качестве и состоянии, пожалуй, более всех прочих выглядят подлинно благочестивыми, особенно в среде именующих себя христианами. Во внутреннем человеке они упиваются успехами и достижениями собственной добродетели и конечно, знают высокую цену себе, ведь именно они благотворят окружающим не только на слове, но и на деле. Такое состояние человеческой природы очень подкупает страдающих и борющихся праведников, потому, что все хотят утешиться и найти мир в благодетели.

Однако из трёх состояний не возрожденной природы «добродетель» – самое опасное. Ему также присущи побудительные причины первых двух, но это более тонко замаскировано вуалью своевольной добродетели. И, в сущности, подобное состояние природы человека преподносит окружающим «благоухающее поддельной добротой» обольстительное влияние белого магизма. В детальном рассмотрении тут работает принцип «любовь к любящим». Однако вождями в «звериной» стае сынов человеческих в основном бывают только движимые страстью. Это они одержимы моноидеей, это среди них видные политические, религиозные, научные, промышленные и прочие деятели, часто оказываются параноидального типа.

Быть может нам сложно отнести себя или узнать в какой либо группе, но огонь (Иак 1) открывает сокровенное сердец, не стоит бояться. Когда приходят лишения, страдания за правду, вот тогда и узнаем подлинную суть своего «Я». И чем быстрее снимутся с нас маски, тем скорее испытается глубина внутреннего человека и подлинность добродетели, тем скорее нам откроется подлинная милость Творца, возникнет ответное желание к святости!

Вот таково состояние плотской природы человеческого сердца, три вида отличия собственной жертвы Господу. Еще через Малахию 1гл. Господь скорбел, что на жертвенник Его приносится нечистое и больное… Мы рассмотрели, что приносится, суть самой жертвы, а есть ещё и порядок приношения, нарушая который, даже чистая душа оскверняется ложной методикой посвящения и соучастием в ней. Где тогда денутся нечистые жертвы в нечистых посвящениях, если даже чистые осквернением на нечистых жертвенниках и не в той скинии теряют дары Благодати?

Дело не так плохо если нам удалось узнать себя в какой либо из категорий «нечистых животных», потому что именно для извлечения нас из естественного порочного состояния явился примером Сын Божий. Именно влияние Его (принципа) освящения в Слове и Духе преобразует каждое сердце, выводя на новую ступень – вечного освящения. Таким образом в нас начинаются новые процессы, делающие новый класс людей, бегущих от невежества к свету, от страсти к воздержанию, от мнимой бесовской добродетели к подлинной праведности в уничижении плотского Я – класс «чистых животных», где Слово сеется в добрую почву. Именно такое христианство и сердце, какой бы уровень образования не имело, глубоко гармонично как во внешнем, так и во внутреннем человеке в законах жизни Творца, пренебрегая которыми (Исх. 20:1—17) индийская философия и гностическое мышление, принципами которого пользуется харизматическое христианство, понимая расклад состояний человека не может узнать своего неверного пути. Оккультное мышление лишилось источника, в котором бы определялся его нравственный уровень подлинной духовности и гармоничного знания. Поэтому, исследовать внутренний опыт в духе и погружаться в его состояния можно безопасно лишь в законном, определённом Богом порядке. А более всего избегать сомнительных мероприятий, где живёт психология толпы, групповой индукции и однобокие формы, и кроме исследования сути собственной жертвы, внимательно исследовать жертвенники, т.к. много шатров, скиний, жертвенников построил Инфернальный мир.

Широкий путь мирского сердца очень пленит, но отрыв от сетей его возможен. Он изложен в нагорной проповеди блаженств Христа (Матф.5 гл.) и начинается со слов: «Блаженны нищие духом», и т.д.. Оказывается, что тут имеются иные принципы для чистой жертвы «всесожжения». Вместо невежества – кроткое освящение; вместо страсти – степенное, праведное развитие по мере гармонии внешнего со внутренним «Я»; вместо напускной добродетели – подлинные плоды праведности в Духе и Истине.

Но может ли быть таких людей в множестве, даже если они, в некоторых местах и собраны в группы? Динамика единства для Божиих людей – следствие верных отношений с Отцом, а не причина групповой индукции, как в толпе мира. Итак, праведники несмотря на географическое своё положение, в большинстве своём всегда были в одиночестве, и так находясь – страдая, искали мира с Богом и пользы окружающим. Общество лжехристиан, мистиков, напротив, всегда искало массовости, эмоционального резонанса и создавало толпу. Толпы, имея одинаково эгоцентричный внутренний мир, делились на народности, культуры, конфессии, деноминации; для того, чтобы находясь в совместном неврозе, пороке – ощущать уверенность и получать ДОЗУ духа одурения, которого рационализируют «действием бога».

Но, любая культура вне веры в высшие силы не способна иметь мировое влияние и быть в авторитете, именно поэтому образовалось множество религиозных оттенков «Религии антихриста» с современными системами богословия.

…и психология толпы.

Система инфернального богословия, независимо от произносимых ею слов, выработала такой оттенок (невербального) влияния, что участники признанных религиозных, эзотерических институтов, могут принять за истинное духовное озарение, только фальсификацию извне, со всей ее светской привлекательностью и духом лицемерия.

Спекуляция здесь играет на естественной потребности человека – социальной, разжигая комплексы неполноценности в гордыне, вынуждая толпу к выдвижению диктатора.. Толпе нужен вождь, который удовлетворял бы одновременно эгоистичный мир каждого в отдельности и подобных по духу всех вместе; вождь, который соответствовал бы амбициям разноидейных масс с претензиями духовного полномочия. Который имел бы достаточное поле обаяния, льстивый язык и достаточно зловещий внутренний мир, своего рода оборотень эпохи.

Следовательно, подготавливающее воцарение на международный престол такого оборотня образование, да и сама культура, должны активно использовать все возможные психологические трюки, чудеса, для формирования изменённого сознания людей. И наличие всевозможных церковных расколов даёт возможность проявиться самому способному из всех подавляющих лидеров, водимых духом злобы поднебесной. Когда подготовка к этому закончится, заработает опять самая жестокая диктатура, инквизиция во всех испробованых прежде методиках, приемах и степенях.

Вожак познаётся в оттенках привязанности последователей и поставляется сниже (допускается свыше) по типу внутреннего мира толпы, это созависимые факторы (1 Цар.7;5,19—22). К сожалению, на планете, подавляющее число людей – дети мира сего. Некоторая Библейская пропорция к остатку 1/42000 (144000 победивших звериную стаю). Это достаточно мало, если учесть, что только именующихся христианами – «пруд пруди». Однако, дети богов не могут вписываться в психологию массового, искусственного религиозного общества. Нормальному человеку не чужд диалог с окружающими, но таковые остаются индивидуальными личностями и в толпе не лишаются рассудка. (Иоанн 1;11—13, 1 Тим 1;15.)

В противопоставление им сыны века сего, они имеют чувство мнимой полноценности только в толпе, соответственно и отношение у них к (инакомыслящим) еретикам – инквизиция во всех её степенях (смотри очерк «Инквизиция»).

Толпа:

– Толпа встречает по «одежке», а провожает по удовлетворению эгоистичного «Я» Она импульсивна, сентиментальна и эмоциональна; эмоциональность зачастую прикрывается напускным мудрствованием и неторопливостью;

– Побудительным мотивом действий и привязанностей её является подсознательный внутренний мир, который наружу проявляется в шоковых ситуациях, в том числе отношении к непризнанному;

– Независимо от декларируемых правил веры, внешнего (напускного) поведения, массами движет эгоистичное плотское начало и колдовская практика – магизм, т.е. манипулирование и управление иерархиями, сознанием, структурами, духом и т.д., поставив себя в центре мироздания и управления;

– Независимо от количества, толпа ищет авторитарного воздействия и стремится к количественному пополнению, так, что даже современные «религиозные собрания» являются всего лишь вспышками эпидемии бесноватости, какого либо из трёх уклонов магии;

– Толпа может мыслить, иметь свободу выбора и воли только в рамках признанного большинством. Может чего-то достичь, что либо доброе проявить в той мере, в которой разрешает традиция, ритуал

– Толпа не знает жажды истины, она ищет иллюзий, без которых не может жить. На этом срабатывает ложный опыт в духе;

– Высказанное признанным в толпу мнение (подозрение, доверие, опасение, довольство), моментально усиливается и становится непоколебимой уверенностью, зерно антипатии перерастает в дикую ненависть, зерно доверия в раболепное заискивание, опасения в строгий запрет …;

– Любой из членов её может проявить жертвенный героизм, во имя торжества индукции толпы, рационализируя и поднося это как жертву в честь высоких идеалов, результат считается патриотизмом;

– Толпа достаточно консервативна, т.к. живущий в ней дух контроля не сорадуется счастью других, свободе других, достижениям других, достатку …… «Моё болото самое самое, и разве могут без нашего (моего) одобрения прочие жить в правде?»;

– Важным симптомом несвободной от авторитарных зависимостей личности является изменение поведения человека к прошлому, в зависимости от того с кем он имел последнее общение. Как правило, люди неутверждённые, импульсивные, попадая в разные духовные среды, выходя из них, изменяют «окраску» – внешнее отношение к прежнему, в зависимости от того, как к этому относилось последнее общество, или индивид;

– Толпе не свойственно гармоничное развитие духа, души, и тела. Именно поэтому в её психологии особые отношения со всеми потребностями человека: – непотребства и излишества в еде буквальной и интеллектуальной, мечтах, образе поведения, одежде, отношении к собственному телу и его членам, культуре, географии проживания, профессиональном занятии, сексуальных отношениях, институтом буквальной и духовной семьи…. В целом, бери закон Божий, он нарушается во всём, и это во имя «благих намерений единства»; Здесь уместно будет упомянуть шедевр порочной глобализации духовных потребностей – второй Ватиканский собор (экуменический) 1962—1964 г.г.)

– Внутреннее стремление к подавлению и смерти ярко рационализируется святыми лозунгами: «Бог; Библия; Благодать; Святость; Жизнь во Христе; Церковь Христа; Живое Слово; Святая реформация; Истина; Библия и только Библия; Весть своего времени; Крещение Духом Святым;…» Что препятствует быстро разобраться в реальном положении вещей и состояний;

– В признанных каноном, в признанных большинством, толпа видит: 1) в учителях – апостолов культуры; 2) в признанных – людей достигших совершенства; 3) в проповедниках – праведных посланников Неба; 4) в целителях – святых; 4) в объявленных врачах – спасителей; 5) в военных – благородных защитников; Но, увы, в смирённых работниках естественного труда и отношений, видит лишь юродивых, неустроенных второсортных обывателей, неудачников;

– «Самым удивительным феноменом толпы, является повышение аффектности (нервно психического возбуждения) вызванного в каждом члене эмоциональным заражением. Наблюдаемые признаки аффекта, вызывают у наблюдателя тот же аффект. Этот процесс тем сильнее, чем больше лиц вовлечено в групповую индукцию. Отсюда возникает нечто вроде вынужденности подражания другим, оставаться в созвучии с множеством» (по работе З. Фрейда «Основной инстинкт») В этом один из секретов принятия начертания зверя на руку (Откр. 13;16).В то время, как человек ищущий пользы другим, независимо от обстоятельств и групповой динамики, получает возможность личного познания Бога и имеет Ангельскую защиту против всякой силы (Откр. 14;1).

– Толпа водима внушением, которое распознаётся по эмоциональной реакции в ответ на непризнание авторитетов (лидера, учения, иерархии, системы отношений) признанных в массе. Чем убедительнее попытка непризнанного обсудить или поставить под сомнение «заветную истину», тем сильнее реакция неприятия, нетерпимости, инквизиции. Именно подобная реакция в ответ на опровержение «заветных истин» открывает метод системы образования толпы – внушение.

Стоит вспомнить всю систему светского образования атеизма, когда учили что Бога нет и доказывали это на «мыльных пузырях», а многомиллионная толпа КПСС, ВЛКСМ, МВД. КГБ, учителей, пролетариев, признанных скандировала – «НЕТ», «НЕТ»…

И как долго Он не мог достучаться к нам по всем перечисленным и упущенным причинам?

– Выход из резонанса понятий и эмоционального поля толпы возможен, но он связан с болезнями, с переосмыслением прежних опытов веры, которые были усвоены в процессе групповой динамики.

Этот путь выхода упоминается в десятом очерке «крещений стихии»

Но он многих пугает, именно поэтому большинство предпочитают оставаться рабами (Иоанн. 12;41—42, Исход 21;2,5—6, Откр. 16;9,11) системы, в которой они однажды посвятились, таким образом теряют благословения, данные Богом запечатляемым (Откр. 15;2—3, Псалом 90).

Чтобы удержать толпу в системе отношений, хищники придумывают всевозможные уловки, что «веру менять нельзя», «не покидайте собрания вашего», «берегитесь лжепророков не признанных нашим каноном», совершенно искажая, в свою пользу контроля, другие места Писания «Всё испытывайте, хорошего держитесь», а так же «Выйди из Вавилона народ Мой» (1 Фес 5;21, Откр.18;4)

– Стадная зависимость индивида, растворённого в толпе, проявляется и в плане материального средство распределения. Зомбированная личность лучше будет отдавать свои средства на дело порочное (десятины, пожертвования, гостеприимство к признанным злодеям), т.к. она включена в массовый психоз, чем осмелится поддержать работу и руки тех, кто заботится о подлинной свободе общества в духе и истине. По этой причине слуги Божии, особенно видные пророки истории, вынуждены решать вопросы своего служения в неприязни, одиночестве, бедности.

– Вожди толпы особо обеспокоены тем, чтобы как можно ярче заострить внимание стада на какой либо одной идее, которую на уровне словесных вибраций называют доктриной освобождения от порока. Но на уровне подсознательном, на уровне внутреннего мира зорко следят, чтобы вокруг них оставался всё тот же институт вождизма и угодничества человеку в динамике толпы. А для того, чтобы обман выглядел красиво и правдоподобно, окружают себя не теми, кто может возразить, отстоять свою точку зрения, а угодниками порока, потребителями, подхалимами, которые психически, материально, обстоятельствами зависимы от медиумов – вождей или подобны в духе века сего, нагнетая аффект толпы, т.к. в руках подлецов, он особенно способствует закабалению стада слепых сподвижников суеверий;

– Толпа склонна и к революциям, реформациям, если есть лидер – вождь, который сумел завести психику определённой группы на восстание против «старого, затхлого» Как правило, эти реформы, найдя внешний, декларативный (ные) порок (и) в «материнском стаде», довольно грамотно и умело восстают против объявленных, а следовательно, узнанных пороков, совершая «правдивые реформации», образуя новые движения, группы, объединения.. Но! Чего не делает ни одна внешняя реформа, так это преобразования внутреннего мира с внешним исповеданием в конах праведности Бога (Исх 20;1 – 17). Внешние реформы доктрин, организаций, тела, всегда будут. Их суть, – опровергнув одну структуру толпы, с одной внешней декларативной одёжкой, создать другую, свою, нашу, «более правдивую». Однако, сердце и авторитарные зависимости остаются на месте, меняются только лидеры – гипнотизёры, вывески афиш, по разному рационализируются поводы к революциям; (Именно поэтому, все толпы очень серьёзное внимание придают объявленным репутациям, чутко следят за «грязным бельём» тех, кто им противостоит, чтобы при случае весомо «разоблачить злодеев», таким образом обесценить несомую ими весть. Именно порочить частную репутацию неугодных – сильнейший козырь всякого авторитарного общества и толпы. Чтобы скрыть свою такую гадкую натуру, в то время, когда открывается их собственная доктринальная и нравственная порочность, спешат козырять фразой, «Что вы выслеживаете пылинку в глазу брата, а бревна в своём глазу не видите?», подразумевая в противовес идеологическому разоблачению себя, личные нападки в адрес оппонента. При этом, в большинстве случаев, пользуются вообще сплетнями или усиленными и искажёнными фактами);

– Система преобразований в толпе предсказуема. Если «материнское стадо» законническое, то реформации выискивают в декларативных правилах веры неудобовразумительные моменты, чтобы обосновать, что «материнская» пророческая платформа неверна, а своя выглядела весомей; акцентируют внимание свободных ушей на «грязном белье» противников; в своём кругу будут пропагандировать и смаковать как их несправедливо обидели, тогда в своём лице они патриоты, герои, страдальцы за истину… Это очень весомо для слепой толпы; у неё загораются «озарением священного блеска» глаза, с одновременным наливом кровью, стадо хочет реформы, она готова страдать… При этом включаются все будоражащие спецэффекты, поются хоровые жалостливые, а затем революционные гимны, чтобы достигнуть более полного эмоционального единства, от которого «должна сотрястись земля». И она, в принципе, может сотрястись, но будет ли это являться действием Духа Прави подобно молитвам Апостолов, тут стоит усомниться. (тема «чудеса и влияния» изложена в очерке восьмом)

О силе влияния музыки знали древние, знали маги, именно на силе музыкального воздействия построена система вхождения в спецэффект в северном, восточном, южном, католическом, православном, харизматическом шаманствах. Соучастие людей в аффекте толпы, усиленное звуковой вибрацией, создают необыкновенной силы мощное поле демонического состояния. Знают об этом и известные музыкальные киллеры эпохи, начиная с джазовых групп, вплоть до тяжёлых стилей, знают и певцы ритуальной религиозности.

Если реформа законничества не становится более законнической, то харизматичной, попирая при этом прежние доктринальные и организационные порядки, предлагая взамен сентиментальную харизму, как бы наполняющую духом изнутри. Если «материнская» толпа харизматична, размывающая грани внешних порядков и хороших доктрин, то «реформация» опять же кинется в законничество, чтобы создать нечто общее между мистикой хаоса, анархии и консервативным законничеством. Это тактические вариации работы нечистых духов. Таким образом, люди созидают динамикой своего состояния культ нечистых духов. Некоторые успокаиваются, находя своё место в одном из капканов, иные всю жизнь мечутся по «реформам», из одного стада в другое, выбирая дух, который бы льстил их внутреннему миру. Однако, напитавшись сполна всякой нечистой пищей и порочным духом, вымаравшись участием в торжестве всяких помойных ям, только усугубляют свою участь перед Богом, который хочет нам помочь, т.к. вырабатывается стойкий иммунитет против голоса Святого Духа. Сподвижники таких реформ и новшеств любят яркое, броско – контрастное, всюду любят быть первыми, но сами о себе создают афишу скромников. Их можно легко узнать по описанным штрихам, они крутятся вокруг признанных и почитаемых толпой, они заняты тем, чтобы все поняли и зримо заметили, насколько их роль в обществе существенна, руку кого они пожимали, о ком из известных знают тайное… Но как и понятно, закономерным является то, что рядом находящихся естественных Людей топчут с ненасытимой яростью на своих ШАБАШАХ ВЕДЬМ (священных собраниях «доброты»), подкрепляя друг друга в борьбе против правды и её вестников.

При встрече с неприятным, проявляется, что все эти «реформации» отвергая на словах инквизицию в других, имеют её в своей жизни, только более хитрую, а следовательно, коварную. (Совсем недавно, беседуя с братом, «апостолом» одной из реформаций, об «апостоле» иной реформы (внутреннего мира), я услышал такие слова, высказанные с абсолютным пренебрежением и нетерпимостью «о нем я даже и речи вести не хочу. Это вообще не человек…., бросил жену, детей, взял себе блудницу…. Он для меня никто, его не существует…»

Спустя 10 минут, признанный своей толпой «апостол правоты», читал проповедь о любви, истине, реформе, правдивой доктрине, а братва – воздыхала от услады слов, млела от вкушения красивой речи и манерных ужимок «скромной уверенности правды «очередного убийцы.

И только несколько человек братвою не являлись, воздыхали, переживая за близких по доктринальному оглашению «собратьев». Стоит заметить, что «никем», один другому, брат стал не по причине идеологического противостояния и уловления в доктринальной лжи, а по причине личного порока, роковой ошибки, которую мог совершить каждый, и,в принципе, совершает повседневно: ведь из 10 заповедей 7 не большая; нетерпимость, месть, пренебрежение нуждами другого, злоречие, осквернение чужой репутации, нагнетание ненависти и пренебрежения – являются более опасными грехами в сфере 6 заповеди; ложные подозрения, ложные слухи -9 заповеди; и т. д…

Кто же из двух братьев более грешен, кто нагнетает культ своей исключительности а чужой порочности, или кто, согрешив с женщиной, глубоко раскаивается в содеянном? То если таковы «апостолы реформы», за кем, почему, какое стадо пошло?)

Вот и выходит, что истинные преобразования должны приводить в гармонию внешнее «Я» и внутреннее; нравственное восприятие голоса Слова и Духа Святого; внутренний мир и согласно него степенное, благочестивое шествие праведности, а не правды только. Это ли предлагает признанное религиозное движение и многие «реформы» рождённые в нём?

Оказывается, что большинство из них одного духа, духа честолюбия, своеволия, явной или скрытой диктатуры, движения толпы и вождизма.

Недостаёт сюда только вывесить портреты всех президентов, «апостолов», «пророков», сподвижников их, на всех бумаги не хватит, да и незачем, придите в любую признанную церковь и посмотрите в лица уважаемых – это они. Не удивляйтесь, умалишенными эти люди не родились, они такими стали добровольно! Проблема не в лицах и фамилиях, она в сути явления.

22. Есть немало людей, которые думают о себе, что они не толпа, что они «птицы свободного полёта», «кошки гуляющие сами по себе»; т.к. официальный культ толпы им неприятен, они ему противятся. Однако, живут они, как оказывается при рассмотрении, – интересами своих низменных потребностей.

Для удовлетворения которых готовы примкнуть к другой толпе, или оставаться до времени в одиночестве, пока не встретится …, но удержаться это время на плаву в мире сём.

В такую категорию попадают творческие натуры – художники, литераторы, музыканты, артисты, и другие интеллектуалы мира сего. Они думают, что протестуют и не толпа.

Но! Почему, в таком случае, они не подвизаются бороться за счастье ближних по праведному, и не прибегают ко кресту Иисуса, которым можно только иметь мир в душе?

Оказывается потому, что они, всё – же толпа, зомби инфернального мира!

23. К сожалению, люди – увлеченные демонической динамикой психологии толпы, не в состоянии трезво оценить себя в отношении выраженных тезисов, применительно всей системы десятисловия.

Гипнабельные*, авторитарно* зависимые люди, которых большинство, не сопротивляются, когда их дурачат, т.к. они сами стремятся быть обманутыми.

Потеряв одну порочную зависимость срочно подпасть под другую, фальшь – естественный образ жизни для них.

В толпе постоянно меняются лидеры – злоумышленники, которые по мере привыкания к обманам и будучи запятнанными в одном регионе, перемещаются на новые «Евангельские» поля, уже имея опыт глубоко фальсифицировать Слово Бога и маскировать собственную непосвящённость.

При этом создают такую систему взглядов или прибегают к таким методикам отношений, которые ограждают подопытных поклонников культа от повода прибегать к критическому мышлению, а паства наслаждается мелодичными словами лжи.

Ведь как желанно наблюдать себя достаточно хорошим, находясь в сладком дурмане самообмана!? И чем подлее управляющий, манипулирующий религиозной партией маньяк – проповедник, тем большим он пользуется авторитетом у званного общества воздыхателей.

Медиумы, в любой «одёжке» одинаковы. Но самой подкупающей из них, является одёжка лозунга – религиозный вождь. Подделка получается авторитетной, т.к. вместо названия – киллер, вор, насильник, прелюбодей, на преступников надеты другие «плакаты»: – «слуга Божий», «Благоразумный раб», «Пастор», «пророк», «дьякон», гуру и т.д.. Однако, у этих масок имеются и положительные черты, – это поразительная работоспособность и талант добиваться своих целей в чуждых Богу решениях.

Именно эти плоды реального результата и признанность, провозглашаются в массах как удостоверение их, якобы, великой приобщенности Всевышнему (советую посмотреть индийский фильм «ПИКЕЙ»).

Тем временем, пока паства постепенно гипнотизируется на определённую систему восприятия и отношений, соответственно ей, выстраиваются всевозможные культовые «пирамидки» во главе с финансовыми, религиозными, политическими манипуляторами – жрецами. Всевозможные приёмы воздействия и ослепления используют, чтобы толпа не прозрела (смотри очерк «В веках похожие следы»). Реальные плоды состояния обществ, церквей, свидетельствуют не в пользу данных способов завоевания умов. Однако и этого толпа не может узнать по причине стереотипного мышления.

Методики порабощения различны:

– Если хищник пришёл грабить, то проповедь, конечно, будет сопровождаться бесплатным раздаванием каких либо второсортных брошюр, материальной помощью для особо подверженных общественному гипнозу, которые подают надежду прославить своего «добродетеля»; а тематика лектория, конечно, будет о «Евангелии благополучия во Христе» (Втор.28 гл.); вам расскажут, как в наше, трудное время можно легко и быстро разбогатеть; вас побудят к участию в финансово авторитарной иерархии, не забыв навязать, что вы должны быть достаточно жертвенны в материальном плане…;

– Если пришёл конкретный убийца и работорговец, энергетический «вампир», его служение непременно будет сопровождаться несколькими исцелениями провиденческого характера, чтобы создать иллюзию присутствия «Святого Духа» (при Его явном отсутствии), а темой проповеди – крещение Духом Святым или поиск Бога в сердце; главное для него, вовлечь простодушных воздыхателей в оккультную зависимость, сделать некритичных простаков – бесноватыми как и он сам;

– Если хищник пришёл разорить и изнасиловать, непременно сделает акцент на внешнюю, ритуальную, якобы верность Богу, формальное единство церкви, что «вне церкви нет спасения», а разномыслия могут быть только в рамках контроля и компетентности назначенного руководства; всякое же разномыслие открывающее реальное положение дел объявит пороком, а неподкупных, свободно мыслящих людей «волками в овечьей шкуре»; даже искусно заставит проголосовать против разумных и честных, поверженную в авторитарную зависимость толпу прихожан (Галат.4;22 – 31.)

Словом, каждый из акцентированных маньяков, на удивление быстро находит ту слабину толпы, на которой можно достаточно долго спекулировать, будь это невежество, страх или добродетель не возрождённых сердец.

Спекулируют, как правило, на некомпетентности, невежестве, страхе, нечестности, похотливости масс.

Для хорошего усвоения лжи, паству, приучают к положенной по ритуалу молитве с общим «Аминем», вынудят спеть обязательный псалом (всунув в руки не поющему – сборник песен), как благодарение, что Он дал через пастора «такое необыкновенное откровение …!»

После чего опять молятся с благодарениями.

Формулы «радости во Христе» стараются повторять почаще, чтобы не проходила иллюзия «духовной» приобщённости.

В конце этаких процессий, которые называют общением с Богом, дружно берутся за руки, передавая через рукодержание друг другу частоту своих «некроритмов» и состояний, приобщаясь с помощью групповой динамики к чувству толпы и сентиментальным привязанностям. Идеологическое заблуждение, как правило, сопровождается методикой магизма.

В начале своего развития, всякая ложь достаточно очаровывает новизной, достаточно «гармонирует» лукавой методикой своего пришествия к порочному сердцу; люди покупаются соответственно своих внутренних предрасположенностей, склонностей и создают большие или малые группы признанных. Однако, кроме плодов вестевых (идеологических), кроме плодов методических (как доносится учение), есть плоды подытоживающие во времени жизнь – плоды практического благочестия. Окончание любой эпохи достаточно ярко осветило, что именно те, кто разделяет с Богом, более всего декларируют о верности Ему, акцентируя одну грань верности, попирая многие другие; кто не разбирается в Истине и Слове, старается наизусть заучить целые главы Библии, чтобы его полнейшая некомпетентность выглядела за великую посвящённость; кто насилует психику и воздействуя на подсознательном уровне вовлекает в порок, (Исх.23;2) – декларирует «единство церкви и свободу во Христе». Можно ли спокойно смотреть на массовое убийство вокруг? Как же могут в обществе признанных понятий, авторитетов, чувственных переживаний, отнестись к тому, кто дерзнет проявить несогласие существующей системе признанного толпой, а более того, убедительно выразить протест в поступках!?

Пусть тревожит нас вопрос, во что и как мы верим! Пусть беспокоит весть из книги Апокалипсиса (Откр.3;1, 2 Петр.2;19, Иса.59;10)

24. В других толпа видит то, чем исполнена сама. И свои внутренние пороки «находит» в других, там – где их нет, извращая мотивы и поступки тех, кто ей непонятен. Соответственно, намерениям детей Божиих, протестующих к пороку масс, она присваивает свои пороки, болезни и неврозы :

– Если доминирующий над многими неврозами – болезнь самовеличие. – то «распнём Его за то, что назвался Царём иудейским, гордый самозванец, политический злодей…»;

– Если доминирующим над многими неврозами – болезнь харизматичность – склонность к шизофрении*, то «распнём его за то, что у него не всё в порядке с психикой, он отличен от нас, не переносит наш дух, очень болен…»;

– Если доминирующее над многими неврозами – однобокое внешнее реформаторство или законническое первенство с акцентом на букву праведности – параноидальный синдром, «распнём его, он опорочил нашу репутацию, а значит, социально ненадёжен для нашего болота, непременно болен паранойей.»

– Если подсознательно толпа или вожди склонны к любодеянию, то на слова «не угодника» «ищу невесту Господину моему», она услышит, « хочу жениться», и, конечно, распнёт такого-сякого блудника – совратителя;

– Если «не угодник» материально беден, по причине, что окружающая среда предлагает нечестивый заработок путём забыть Бога и нарушить Его закон, то « распнём – тунеядец, лодырь, не хочет работать..»

Для тех, кто узнал в своей жизни хоть один из этих штрихов, задумайтесь, может обнаружатся и другие. А если нет места в нашей жизни ни одному мы – святы. Только имеем ли ум праведников и находимся ли в Его блаженствах (Матф. 5;1—20)? Ох, не нашлось бы в жизни планетарного стада человекоугодников

В противовес нагорной проповеди блаженств выделим признанную в нашем мире, на которой осуществляется невроз народов.

лестницы блаженств от сатаны:

«И поставив их на высокую гору, и исполнив их прелестей мира, и наделив их чудесами провидения сказал:

– Блаженны надменные, наречётесь диктаторами;

– Блаженны неполноценные духом, наречётесь контролёрами – манипуляторами;

– Блаженные плачущие за грехом, что не удовлетворяются прихоти, наречётесь святыми и воздержанными;

– Блаженны алчущие признания, лидерами будете;

– Блаженны сохраняющие «Я» от оскорблений и обиды, наречётесь монахами;

– Блаженны алчущие знамений, наречётесь обаятелями -экстрассенсами; (харизматами);

– Блаженны восстающие против правды и подменяющие истину ложью, будете признанными священниками;

– Блаженны осуждающие, наречётесь справедливыми; милостивые без рассуждения, наречётесь авторитетными и добрыми;

– Блаженны вы, когда будете попирать прочих и истязать себя, так поступали и ангелы падшие прежде вас;

– Блаженны потребляющие но не дающие; будете философами;

– Блаженны ревнители мира сего, наречётесь сынами отца вашего – диавола.

– Разделяй, чтобы пресытившись анархичной свободой возжелали единства в пороке;

– Ищите своего и найдёте.

Отец всех толп – диавол.»

Декрет об экуменизме (второй Ватиканский Собор,21.XI.1964г.)

п.4 Под «Экуменическим движением» следует понимать все действия и инициативы, которые возникают и организуются относительно различных потребностей Церкви в обстоятельствах времени для помощи объединения всех христиан, как например: во-первых, всякие усилия на уничтожение употребления в жизни всех слов, взглядов и поступков, которые не служат объединению обществ, и поэтому затрудняет совместные отношения с ними; потом, диалог между хорошо выученными специалистами на совместных конференциях, организованных между разными Церквами и обществами, в духе религиозном… Через такой диалог все найдут правдивое учение и жизнь обществ, а за этим и хорошее взаимопонимание; а также те общины достигнут широкого сотрудничества во всякого рода служений на общее добро, которого требует христианская совесть, и соединятся вместе, как подобает, в единодушной молитве…

Раздел II.

(Говорит о – совместных молитвах

– совместных служениях (общечеловеческим нуждам общества, совместных литургиях, и так далее.))

Интересная мысль: диалог основывается не на едином понятии закона Божия, а на совести и на основании её приобщение к общественной молитве, соединение с определённым духом, приемлющим подобный подход веры.

Действительно, многообразие религий и методик веры, которые они пропагандируют, являются различными путями достижения принадлежности к некоторому богу. Но тот ли это всевышний Творец?

Именно экуменизм в мировом масштабе пытается объединить их тактическое различие на почве общих стратегических интересов и доктрин. Это общее вполне выражается: догматикой конституционной программы падшего мира, выраженной числом 666 (смотри очерк пятнадцатый «Звериное стадо в образах, начертаниях и числах»);

верой в бессмертие души вне тела;

магической практикой в светской и религиозной жизни;

неврозом психологии толпы.

Глобализация духовной потребности

имеет два рычага: – Внешний и внутренний.

Первый – решается на уровне сьездов, догматики, на уровне внешнего политического, административного действия, всевозможными уловками на почве общих, присущих всему человечеству 6 заповедей общечеловеческой морали, из 10 полных. При этом все они блюдутся независимо от догматических различий веры, и приводит разные тактические оттенки к единству в сложении на почве второстепенного.

Второй – объединяет на почве внутреннего опыта, ощущения в духе человека, эзотерическими техниками.

Оттенки догматики здесь приводятся во внешнее единство через внутренний опыт, чему и способствуют методики отключения критического мышления и подставление сознания под поток внешнего водительства из мира духов (полагаться на совесть, как глас божий иили водиться интуитивными озарениями).

А закреплена уверенность мистического опыта доктриной о бессмертии души, верой в реинкарнацию. О чем мы рассудим дальше.

Успех этих двух рычагов ложного единения в исключительной непосвящённости сердца сынов человеческих и магической практике, использующей эффекты подавления и обольщения.

Итак: толпа, в каждом отдельном регионе (географическом, национальном, классовом, научно – профессиональном, политическом, религиозном, экономическом и т.д.), имеет общее порочное, что присуще только ей, и добавочное к общему, что делает толпы отличными: – частные штрихи региональных неврозов, суеверий, которые на ином языке называются многобожием. Именно на общих штрихах отступления и возможно временное объединение зла, в котором отличительные принципы могут на время пренебрегаться, для достижения единого некрополя через внутренний опыт.

Поверите, что всеобщее объединение наступит совсем скоро, и весь мир поклонится антихристу в теле, а народ остатка Божьего будет обвинён во всех несовершённых им грехах?

Хотите узнать, как на психофизическом уровне произойдёт поклонение антихристу и его наместнику на земле?

Примерно так, как и индийскому мыслителю Шри-Ауробиндо, основоположнику «интегральной йоги»³.

Из интервью Сатпрема Французскому журналисту Ф. Товарницки.

«… А затем я увидел Шри Ауробиндо.

И вместе с этим… в тот самый день, когда я увидел ЕГО, … я вдруг наполнился тем самым, что смутно испытал в детстве и ощутил даже в немецких концлагерях. … ОНО находилось здесь, прямо передо мною, оно жило., глядело на меня и наполняло меня. ОНО ЖИЛО. Оно было здесь, живое в едином взгляде.

Т.: Попытайтесь вспомнить. Расскажите об этой встрече. Как можно в Индии встретить такого человека, как Шри?

– Увидеть Ауробиндо было нелегко, это совсем особый случай, событие исключительное… Лишь 3—4 дня в году его ученики, ну и вообще все желающие, могли пройти перед ним и видеть его (такие дни в Индии называют «даршанами». )

И вот в такой день, я отправился в толпе народа для того, чтобы пройти перед ним. Я думал, что он великий мыслитель, не больше, понимаете не больше… Но тот, кого я увидел, был не философ: это был взгляд… некое СУЩЕСТВО, бытиё.

Т.: А где он находился?

Он сидел в большом кресле, МАТЬ рядом с ним. И на самом деле, это он смотрел на тянущуюся перед ним вереницу людей, а не мы на него. А люди проходили перед ним для того, чтобы ЕГО взгляд мог открыть дверь в нас – ту дверь, через которую нас нечто может наполнить и совершить…

…Для меня ОН был не больше чем мыслитель. И вдруг, встречаю его – не философа, но существо – никого, ему подобного, я никогда не встречал на земле. Это было живое СУЩЕСТВО, БЫТИЁ. Не человек на земле. Это существо было… оно воплощало в своём взгляде, теле, в своей атмосфере то, что я ощущал, плавая по бескрайним морским просторам.. Вся эта безбрежность – в одном единственном существе, Именно это смотрело на меня.

Это было подобно тому, как если бы я вдруг узнал, что увидел место своё – место, где я мог дышать, место откуда я пришёл, -я пребывал там.

Это длилось, может быть 4 секунды …Четыре секунды, но мне их не забыть никогда.

Понимаете, это узнавание. Именно так: не открываешь нечто иное (или внешнее), но то, что вдруг оказывается знакомым, ты узнаёшь это.

Это – как ДА, только гораздо глубже, чем любое —« да». Поистине это « ТО». Нет больше незнакомца, нет. Это « Я» – внезапно появляется то самое «Я». «Я», истинное «Я» – это то, что остаётся после того, как с него сорвали все покровы лжи и излишеств, то – что выдерживает испытание временем. И всё это в одном взгляде…..

…И хотя, до встречи я питал огромное недоверие, и я заставлял себя ступить на территорию Ашрама где можно было встретить Шри Ауробиндо, но это перевернуло всю мою внутренность….

Я уехал из Индии. Но взгляд этот – заставил меня решиться раз и навсегда… порвать со псевдобудущим, которое я собирался создать для себя в колониальном правительстве. Так я начал новую страницу жизни.» (Сатпрем «Шри Ауробиндо или Путешествие сознания» с.323)

С той лишь разницей, что в процессе прохождения перед «великим» существом третьего тысячелетия, примет участие весь цивилизованный и нецивилизованный мир, в глазах, облике и влиянии которого, они прочтут ответ на невозрождённый внутренний мир каждого отдельно и всех вместе взятых.

С той лишь разницей, что Шри Ауробиндо – представитель восточного мистицизма, а вождь тысячелетия – представитель объединённого братства религий антихриста, идеологий инфернального мира.

С той лишь разницей, что геотолпа – планетарное стадо, к этому времени будет желать принять нового вождя. И этот наместник «Сына Божия» станет предтечей – пришествию вождя падшего человечества из мира духов – сатане.

А тайные организации оккультных орденов и обществ уже внедрили в общество секретную доктрину Диавола: —

1- о троице богов, где третьей личности средь них даны полномочия более чем Отцу или Сыну;

2- о бессмертии души вне тела;

3- о доверии чудесам бесовским;

4 – о зависимости человека от церкви (т.е. психоза невозрожденной толпы – рационализируемое как соборность);

5 – о правомочии метода жизни «цель оправдывает средства»;

6 – идеей о сошествии на землю Бога и тысячелетним царством на земле (чему и соответствует восстановление храма на месте мечети в Иерусалиме);

Теперь становится нетрудным ответить на больной вопрос: – Что же такое – ведущие (признанные толпой) религии мира и религиозно – государственные системы?

– Это не что иное, как попытки инфернального мира установить свое мировое господство.

И то, что до сих пор этот порядок не установился, по всей планете, – доказывает вмешательство Бога в процессы мировой истории; Его волю провидения;, заботу о будущих поколениях: чтобы не один, способный к благочестию, человек не погиб, еще в чреслах семени его родителей, но человечество набрало полноту! Бог допускал и допускает этому быть, чтобы оправдать через суд своих подданных.

Человечество должно убедиться в нелепости и бессмысленности реставрировать ведическое царство древности описанное в Махабхарате, со всею его жестокостью, распущенностью, непотребствами, и также другую дьявольскую культуру – отступнический авраамизм.

Так, что, братья, стоит только выйти нам на какое-либо из «полей Деир» (пусть даже ради любопытства), или спеть совместный псалом (если даже не хочется, но так положено по ритуалу), или сказать «аминь» (вместе со всеми, если даже с темой в чем то не согласен) – эффект обаяния тут же пленит, заворожит, и, не успеете глазом моргнуть, как запоете (вместе с остальною толпою): «Ленин!», «Партия!», «Комсомол!», «Хайль Гитлер!», «Аллилуйя, золотой Истукан!», «Аллилуйя «Наместнику Сына Божия!», «Ура групповой динамике – индукции толпы!», «Даешь Новый мировой порядок»!

Терпимость в экуменическом стаде – это временный, внешний фактор, до тех пор, пока вполне наладится институт отношений, и образуются стойкие зависимости геотолпы.

И, к сожалению, для большинства обитателей «поднебесной» эти зависимости созрели в новый вид бытия, для которого, теневым правительством уже уготована – новая конституция планеты. Там есть все, что удовлетворяет потребности плоти, но нет места Всевышнему Богу Вселенной, как и Его храму во времени, нет места кону праведности Творца и Его Сыну

Девятая заповедь Божьего закона говорит – Не лжесвидетельствуй – т.е. твори правду собою ближнему своему. Приятную правду или правду Божью? Есть разные правды: комсомольская, православная, буддистская, фашистская…, экуменическая. Каждая из земных «правд» не называет вещи полными именами, она «правда» во имя свое.

Но Правда Вечная не услаждает узы нечестия и порока во имя дешевого единства и мира, она называет порок пороком и открывает путь выхода из него, путь выхода из греха и динамики толпы, не важно какого она декларативного свойства и количества.

Главное в духовном возрастании – не оглашение правдивых истин, а забота о гармоничном возрастании себя и окружающих, по мере исполнения тех обязанностей, которые нам уже открыты, таким способом, который избавляет нас от авторитарных зависимостей. Иначе станем на то место между людьми и Богом, где может находиться только Христос: наместник Бога Отца; Великий прауедник миров; Единственный правомочный ходатай за грешников. А не какие то там: мертвые девы; непонятные усопшие «святые»; «наместники из людей»; земные священники.

Выбирайте сегодня, на какой стороне быть, идти ли в социальный невроз «поля Деир»?

***

«СОБРАНЬЕ»

«Сегодня я в собранье мёртвых был, Учитель мёртвый что-то говорил.

И мёртвые тела вокруг дремали, Все думали, что Библию читали!

Нельзя вам оживать без нас, Лишь у начальства мудрости запас!

Не можете вы правды знать, Должны вы с трупами шагать!

Под тяжким бременем живые умирали И света мертвецы не замечали!

Угасли все небесные светила И мёртвых сторожила дьявольская сила!

Но лишь живые не дремали И к мёртвецам они взывали,

Хотели жизнь нести народу И пленным даровать свободу!

Идём мы правильным путём И к вечной жизни все дойдём, —

Учителя так мёртвых утешали, Чтобы живые трупы молча спали!

Оковали цепью всех таким предлогом И смерть – считали вечности залогом!

Кричали дружно: «Снами Бог»! И одевали братьям каменный сапог!

Каменели мертвецы всё больше И становился путь к спасению всё дольше!

Им нравилось в грехах лежать И было весело – толпою погибать…!

Но крепко мертвецы держались, С живыми до последнего сражались!

И не было просвета там …, Неужели нравится быть мёртвым вам!?

1995г. Евгений М.»

Уже можно было бы закончить сложную тему и поставить точку, но очень хочется проиллюстрировать художественным примером как в евангелиях и художественном этюде работают затронутые мной законы.

Тайна человека, внесшего крест на Голгофу
Откроем Евангелие:

Глава двадцать третья (Из книги Алексея Меняйлова «Катарсис – 2. Психология Великой борьбы»

Выходя, они встретили одного Коринфянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его.

(Мф. 27:32)

И заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его.

(Марк 15:21)

И когда повели Его, то, захвативши некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом.

И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем.

Иисус же, обратившись к ним, сказал: дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших; ибо приходят дни, в которые скажут: «Блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!»

Тогда начнут говорить горам: «падите на нас!» и холмам: «покройте нас!»

Ибо, если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?

(Лук. 23:26—31)

Вот что записано о жизни и внутреннем мире Симона Киринеянина в Новом Завете.

Согласитесь, что много и исчерпывающе.

Из одного того, что о Симоне рассказывают – и притом так подробно! – три из четырех евангелистов, следует, что познание о судьбе и внутренней жизни этого человека очень важно для полнокровного бытия личности.

Как во времена Матфея, Марка и Луки, так и в наше время, малейшая, в одно-два слова, деталь, раскрывает не только материальные и культурные аспекты жизни человека, но показывает также и его семейную и нравственную жизнь, и даже позволяет с высокой степенью достоверности говорить о судьбе его родителей и детей.

Например, достаточно сказать, в каком городе живет наш современник, и многое сразу становится понятно. Если в недалеком прошлом выяснялось, что девушка из города Иваново, то с высокой степенью достоверности можно было утверждать, что она работает на одном из многих грандиозных по числу работников, прядильных или ткацких предприятий, работать на которые съезжались девушки со всей страны, и что ей, вероятно, трудно выйти замуж. А если девушка из курортного города, где нет никакой иной промышленности, кроме так называемой «индустрии отдыха», то высока вероятность, что она в ней и работает, а царящие в подобных учреждениях нравы оказали влияние на ее поведение. Отсюда и особенности ее брачной жизни, и обилие определенного рода несчастий у ее детей. Всего только знание о месте жительства, всего одно слово, а сколько информации!

О Симоне же Киринеянине сказано многократно больше!

Начнем по порядку приведенных в начале главы цитат.

Матфей написал благовестие о Христе, как известно, для иудеев (это очевидно из обилия в его Евангелии цитат из Ветхого завета – источника авторитетного в то время только для уже верующего в Единого истинного Бога, и притом иудея). Естественно, что только евреи и причисляющие себя к иудеям паломники знали тогда подробности жизни в Иерусалиме – в частности, знали подноготную правду об эмиграции. Действительно, одна часть евреев древний Иерусалим покидала (уезжали, скажем, в Рим, город исключительно выгодный с точки зрения прибыльной торговли), а другая, напротив, из рассеяния в Иерусалим возвращалась (по разным, вероятно, причинам). Города, как в наше время, так и тогда, один от другого отличались нюансами психологической атмосферы, и еврею I века для полной характеристики Симона достаточно было знать только, что он родом из главного ливийского города – Киринеи, и оттуда переселился в Иудею. «Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его» (Мф. 27:32). Все в мире не случайно, и для сведущего иудея было естественно, что именно переселившийся из Киринеи в Иерусалим понес крест Господу.

(Для других же категорий читателей, как следует из текстов Евангелий Марка и Луки, писавших для неиудеев, необходимы были другие детали.)

Есть, правда, и еще один уровень толкования текста Матфея. Дело в том, что всякий текст диалогичен. Иными словами, всякий текст, так же, как и устная речь, есть диалог с пока несогласным конкретным или воображаемым собеседником. Например, в любом, даже не очень «толстом» комментарии к Библии сообщается, что для понимания как Евангелия от Иоанна, так и его посланий необходимо все время иметь в виду, что апостол писал с целью опровергнуть вкравшиеся в Церковь ложные воззрения гностиков; спорит он с ними каждым словом своих книг и посланий.

Каким именно заблуждениям противостоит, в отличие от апостола Иоанна, евангелист Матфей, в толкованиях не сообщается, но, очевидно, что противостоит он извратителям христианства, тем из них, кто был взращен на почве иудаизма. Поскольку люди с веками не меняются, то можно предположить и даже нисколько не сомневаться, что – подобно тому, как в средневековых католических монастырях, обильно зарабатывавших на поклонении толпы сомнительного рода реликвиям типа краеобрезания младенца Христа (коих по разным монастырям было не менее 37 единиц хранения), – и на раннеапостольской церкви пытались паразитировать достаточно много людей с якобы особыми заслугами перед Господом и Церковью, которые, скажем, помогли Христу нести на Голгофу крест. (Зафиксировано более 800 человек, которые на субботнике на Красной площади якобы помогали Ленину нести единственное в его жизни бревно.) Защищая Церковь от жуликов-единоплеменников, Матфей и сообщает, что не кого иного, а именно Симона Киринеянина, «сего заставили нести крест Его» (Мф. 27:32).

Следующий евангелист, Марк (самый энергичный и динамичный из евангельских рассказчиков, что проявляется в особенности его стиля и выбранных им образов), подробностями нас просто одождил. Он нам рассказал, что Симон:

– носитель еврейского имени Симеон;

– родом из Киринеи, города на африканском побережье Средиземного моря;

– отец Александра и Руфа;

– в утро распятия «шел с поля».

Само имя «Симон», его происхождение – даже вне зависимости от своего конкретного значения (Симеон – в переводе с др.-евр. – «слышанье», «услышал» [Господь]) – серьезнейший источник информации о системе мировосприятия родителей названного человека, а также и его самого. Тем более, что в древности наречению придавали гораздо большее значение, чем в наше время. Действительно, ребенок руководим представлениями о нем родителей, что отражено в имени, кроме того, имя не может не вызывать у его носителя определенных ассоциаций, оказывая тем самым влияние на его жизнь. Имя родоначальника одного из колен Израиля, Симеона, среди евреев было, видимо, популярно всегда, и не удивительно, если этим именем называли сына родители, жившие в Иудее или в ином месте компактного проживания иудеев, – это может быть во многом дань традиции или просто незнание других имен. Другое дело, если семья проживает в городе греко-римской культуры, таком, как Киринея той эпохи, – тут угадывается сопротивление окружающей языческой культурно-бытовой среде. Таким образом, наречение сына именем «Симеон», видимо, говорит или об ортодоксальности воззрений родителей Симона, проживавших в городе греко-римской культуры (и скорее всего, в нем и родившихся), противостоявших влиянию этой культуры и отстаивавших иудаизм, или, что то же самое, о принадлежности этих жителей кварталов еврейской диаспоры к торгашескому братству, иерархии, субстае.

А вот имена двух упомянутых сыновей самого Симона, напротив, – греческое и римское. «Александр» – по-гречески победитель. «Руф» – по-латыни рыжий. Что стояло за тем, что Симон так нарек своих сыновей: уподобление окружающему населению (переход в их стаю, что возможно только по молодости, да и то временно) или нечто иное?

Родители Симона инициаторами наречения внуков нееврейскими именами, скорее всего, быть не могли: если уж в молодости они предпочли назвать своего сына (то есть, в некотором смысле, себя) еврейским именем, то с возрастом подобные предпочтения обычно только усиливаются. Кроме родителей Симона и самого Симона инициатором наречения сыновей такими именами могла быть его жена – теоретически, в особенности, если она была нееврейкой. Но это только теоретически. То, что в семье решающим было все-таки слово мужа, следует даже не из декларируемых традиций той эпохи, но, в большей степени, из того, что Симон с сыновьями оказался не где-нибудь, а в Иерусалиме и притом владельцем поля. (То, что Симон был именно владельцем поля, высоковероятно. Люди биофильного склада – а, как мы увидим далее, Симон таковым, несомненно, был – стремятся к независимости в любой области своей жизнедеятельности – в том числе и производственной. Симону этого достигнуть было несложно – как человеку физически крепкому – иначе бы не смог донести крест – и отцу как минимум двух сыновей, явно не бездельников. Таким образом, на момент встречи со Христом Симон в худшем случае был лишь потенциальным владельцем поля.) Итак, раз Симон оказался в Иерусалиме и притом владельцем поля, то, следовательно, его жена была женой. Ведь склонная к доминированию женщина не позволит мужу – выходцу из семьи городского торговца – превратиться в крестьянина и от этого потерять в заработке. Тем более, она не захочет при этом отправиться на чужбину. Казалось бы, Симон мог переселиться, овдовев. Однако в семье, где доминирует мать, отца сыновья обычно ни в грош не ставят, и если бы Симон, овдовев, предложил им перебраться в Иерусалим, они бы, скорее, перебрались в столицу, в Рим. Да и их, если они были сыновьями женщины-нееврейки, в Иерусалиме теплый прием не ждал. Следовательно, высоковероятно, что мать их была еврейкой, позволявшей мужу быть мужчиной, главой дома, тем не только самореализуясь как женщина, но и оберегая психическое и нравственное здоровье своих сыновей, – она же не противилась желанию мужа назвать сыновей греческим и римским именами.

Конечно, рассуждение несколько гадательное, основание считать его высоковероятным – то, что и сам Симон, и его сыновья были биофильного склада, а у биофилов, в точности, как и у различного типа некрофилов, все события как прошлой, так и последующей жизни не случайны и имеют свои закономерности. Хотя прийти к Богу может любой покаявшийся, однако ожидать этого вероятней от тех, чьи родители уже прошли часть пути к духовному возрастанию.

Итак, поскольку инициатором материально убыточного переселения в Иерусалим был Симон, то в выборе имен сыновей интересно все – и прежде всего психологическая (духовная?) подоплека. Почему Симон, человек, воспитанный в достаточно ортодоксальной еврейской семье, дал своим сыновьям имена нееврейские? К тому же, почему он им дал в смысловом значении именно такие имена – ведь каждое из них противопоставляет своего носителя толпе? «Рыжий» – это отнюдь не указание на цвет волос, который у младенцев неотчетлив. «Рыжий» – это не такой, как все, изгой, объект для дразнения; ругательство, наконец, типа «кунктатора». Не зря клоунов до сих пор так и называют – «рыжими» (Пьеро? Пьер??!). Не такой, как все. А «Александр» – тот и вовсе «победитель», хотя смысл в это слово вкладывают противоположный.

В культуре той эпохи носитель такого имени обычно ассоциировался с Александром Македонским, победителем всех и вся, и, в отличие от остальных полководцев, умершим так и не побежденным (очень молодым – 32 лет). Но это победитель драконовского толка; однако, победитель может быть и в области духовной.

Итак, если решающее слово при наречении сыновей принадлежало Симону, то это означать может только одно: что Симон еще молодым человеком (период рождения детей) восстал против синагогальной духоты законническо-фарисейско-торгашески-солдафонского восприятия Бога и окружающего мира. Это он, Симон, чувствовал себя рыжим и победителем и не хотел быть кагальным занудой-евреем, озабоченным только накопительством. И, естественно, Симон хотел поделиться достигнутым богатством свободы со своими сыновьями.

То, что рассуждение о неслучайности имен верно, косвенно подтверждается и составом группы будущих апостолов, а именно территорией их проживания и их именами. Из двенадцати ближайших учеников Христа одиннадцать были из Галилеи, где приверженность ортодоксальному иудаизму не была столь оголтелой, как в Иудее (ультраортодоксы переселялись поближе к Храму – для более частых приношений очистительных жертв). Из Иудеи был только один ученик, и носил он ортодоксальнейшее из всех еврейских имен – Иуда; он и предал.

Среди апостолов же было довольно много людей с именами нееврейскими, упомянем двоих: Андрей – по-гречески «мужественный, человечный», Филипп – по-гречески «любитель лошадей». Уже из одной этой неортодоксальности семей детства апостолов, несмотря на еврейский состав соседей, следует, что искренняя преданность извращенному пониманию даже лучшей из книг, Библии, к Богу отнюдь не приближает, как то не без успеха внушают некоторые религиозные лидеры, но, напротив, от Бога отдаляет. И наоборот, равнодушие к ортодоксальной религиозности и даже ей противостояние может, как это ни ново для уха, быть признаком подсознательного влечения к Богу, возвышенному, прекрасному.

Соответственно, и Симон, подобно родителям некоторых апостолов, неосознанно тянулся ко Христу еще тогда, когда он, восстав против образа мысли еврейского кагала (евр. – сборище, толпа), задумался об именах для своих сыновей…

Какие формы протеста в жизни Симона предваряли его встречу со Христом? Может быть, Симон был в рядах приверженцев языческих культов? Чтил ли он римских богов? Боготворил ли он культуру Римской империи, ценимую, несомненно, высшими администраторами, купцами и священниками и в Киринее?

Нет.

Это очевидно хотя бы из того, что путь его из Киринеи лежал не в Рим, а в Иерусалим. Туда, где у него была возможность помочь Христу.

Действительно, была ли встреча Симона со Христом случайной?

Почему упомянуто, что Симон шел с поля? Почему эта деталь так важна? Почему бы не ограничиться словами, что он просто возвращался в город?

Чем больше вопросов, тем легче ответить на любой из них.

Христа вывели на казнь из городских ворот в пятницу около девяти часов утра (по нашему времяисчислению). Жара только-только начиналась. Раз Симон с поля уже возвращался, то он, очевидно, дела там свои уже закончил, а это означает только одно, что на поле он оказался с рассветом. Трудолюбивый, согласитесь, человек.

А почему вообще он занялся земледелием, когда в Киринее он, очевидно, должен был по примеру предков быть элементом «внутреннической» иерархии, возможно, впрямую заниматься торговлей – занятием, во все времена несравнимо более прибыльным, чем земледелие? Почему он не занялся сельским хозяйством под Киринеей? Ведь климат, в конце концов, тот же, что и под Иерусалимом?

Когда римский военачальник Помпей в 63 году до н. э. насильно расселял евреев из Иудеи по разным городам обширной римской империи, часть переселенцев оказалась и в Киринее. Таким образом, Симон в 29 году н. э. был киринеянином, как минимум, в третьем поколении. Но может быть, и в большем: отвергшие Христа евреи, вообще говоря, жили колониями разве что не по всей ойкумене – выгодное обстоятельство для прибыльной торговли, свои помогают, не нужно никаких особенных усилий для поддержания на нужном уровне корпоративного духа, позволяющего эффективно противостоять аборигенам. В торговых фирмах это необходимо, ибо, как известно, идеологическая обособленность во все времена приводила и приводит всегда к одному – оправданию обманов, обвесов и обсчетов окружающих «варваров».

Однако торговля (тем более предметами, для вечной жизни бесполезными, если вообще не вредными), как следует из множества мест Библии, – времяпрепровождение далеко не полезное. В «Апокалипсисе» так и вовсе прямо говорится, что более других о падении «великой блудницы, яростным вином блудодеяния своего напоившей все народы» (Откр. 18:2) будут сожалеть цари и торговцы (Откр. 18), во все времена презиравшие созидательный труд. Не случайно Христос был не царем и не торговцем, а плотником, апостол Павел – закройщиком: это профессии созидательные – в противоположность торговле даже нейтральными предметами.

Земледелие, подобно плотницкому и закройному делу, – деятельность созидательная, не случайно не приемлющие Христа евреи чурались ее как огня. Это исторический факт, что в XIX веке царское правительство на юге России пыталось приучить этнических евреев к земледелию. (В частности, этим занимался оставшийся в истории благодаря своему благородству знаменитый генерал от инфантерии Инзов, курировавший национальные меньшинства на юге России. Он похоронен под Болградом – о, об удивительном населении этого города речь еще впереди! – и населявшие его переселенцы с Балканского полуострова, болгары, добровольно последние пять километров гроб с телом генерала несли, передвигаясь на коленях.) Итак, царское правительство пыталось создать однородные в этническом отношении еврейские поселения, им выделялись значительные земельные наделы, выдавались ссуды и займы. Казалось бы, исповедовавшие иудаизм евреи (если они исповедовали веру, завещанную Моисеем) должны были благословить царское правительство за то, что оно столь существенно помогало вернуться к тому роду занятий, который завещал им Моисей и пророки. Ан, нет. Через некоторое время во всех этих селениях наблюдалась одна и та же картина: землю обрабатывали батраки из местного населения, преимущественно славянских национальностей, в короткий срок тем или иным образом оказавшиеся в безнадежной долговой кабале у новоявленных землевладельцев. Редкостное единодушие. (Конечно, есть другой пример: кибуцы – сельхозпоселения, возникшие в начале XX века на территории Палестины. Они были организованы евреями – преимущественно выходцами из России. Однако сейчас эти кибуцы уже на стадии разложения, люди бегут, да и в лучшие для них времена процент подобных земледельцев от мирового еврейства был совершенно ничтожен.)

Симон же Киринеянин был человеком характера противоположного: он, напротив, торговлю оставил и перебрался в Иерусалим, чтобы заняться земледелием. Он не мог изменить свою профессию в Киринее по естественной причине: неприязни местного населения ко всякому чужаку. Так было всегда, и в особенности в древности: чужаку-одиночке в клановом обществе приходится несравнимо труднее, чем среди соплеменников.

Киринея не исключение – и об этом можно говорить с уверенностью, хотя психологический климат той местности известен, похоже, только по записям Полибия. «Так, – говорит Тимолеонт, – Ливия заселена вся сплошь, а все же, когда хотят возможно выразительнее обозначить пустыню, употребляют поговорку: „пустыннее Ливии“, причем разумеется не безлюдность Ливии, но малодушие ее жителей. Вообще, – прибавляет он, – кому могут быть страшны мужчины, которые всю жизнь остаются без дела и скрывают под платьем руки, этот дар природы, отличающий человека от прочих животных?» (Полибий, XII, 26a:2—4). Трусливые и ленивые народы всегда агрессивно настроены к проживающим рядом с ними национальным меньшинствам – тому множество примеров и в современной жизни.

Итак, еврей, желавший заняться именно земледелием, под Киринеей исполнить свою мечту не мог.

То, что Симон на поле, с которого он шел в день распятия Христа, занимался физическим трудом самолично, а не был надсмотрщиком, следует из того, что его кто-то из римских легионеров выбрал нести крест (слова из Евангелий: «заставили» [Мф.]; «заставили» [Мк.]; «захвативши… возложили» [Лук.]) – и по двум причинам. Во-первых, легионер для грязной работы несения креста за преступником не мог выбрать человека господского вида, а только на вид рядового и неприметного – субординацию римляне блюли, может быть, тщательнее, чем коренное население провинций, тем самым подчеркивая принцип власти. Во-вторых, выбранный человек должен был быть достаточно физически силен, чтобы смочь тяжелый крест не только поднять и донести его до места, но и втащить на Голгофский холм. Отсюда: Симон был простого вида и физически крепок, что естественно для человека такого вида созидательной деятельности, как земледелие.

Несение креста расценивалось и толпой, и легионерами, несомненно, как наказание, поэтому одним из факторов, определявших выбор легионера, была внутренняя неприязнь ко всякому носителю противоположного нравственного начала – свойства души не скрыть, они проявляются не только в поступках, но прорисовываются и в выражении лица; Симон не исключение. У власть имущих (иерархическое мышление) наиболее глубинная неприязнь всегда направлена только в одну сторону (против самостоятельного, совместимого с Истиной мышления): над Христом легионеры глумились и надели Ему на голову терновый венец, рационализируя свою подсознательную неприязнь тем, что Он, в соответствии с мнением начальства, – преступник; близкую по духу Христу женщину ложно обвинили в прелюбодеянии и чуть не побили камнями; Симона наказали несением креста. И наоборот: из толпы, гнавшей Христа на Голгофу, легионеры не выбрали для этой цели ни одного! Они не ошибаются никогда: ни в выборе жертв, ни в подборе союзников.

Но Истина сильнее их даже, казалось бы, в подвластном им мире: Христу они помогли завершить служение, короновав Его и прибив дощечку с надписью, что Он – Царь Иудейский; женщине, взятой якобы в прелюбодеянии, они помогли преодолеть пространство для буквального знакомства с воплощенным Христом; Симону же (а возраст всякого мудрого человека учит осмотрительности и неспешности в решениях и заведении новых знакомств) они помогли преодолеть скептицизм зрелого человека к якобы новому (которое, как известно, есть забытое старое). Не удивлюсь, если в вечности узнаю, что Симон шел навстречу Христу не один, а вместе с работниками с других полей – но легионер из неприязни выбрал именно его…

То, что Симон Киринеянин в ту ночь и утро, когда Христа различные инстанции властной иерархии («дракон») приговаривали к смерти, был в состоянии спокойно работать в поле, а не с ужасом наблюдать за происходящим в столице в соответствующих зданиях внушительной архитектуры, говорит о том, что Симон в число буквальных учеников Иисуса не входил. Впрочем, это также говорит и о том, что он не принадлежал и к активистам национальной веры – иначе бы он стоял у дверей синедриона, а затем на площади перед Лифостротоном, криком требуя у Пилата утверждения смертного приговора.

Само упоминание в Евангелии сыновей Симона Александра и Руфа говорит о том, что люди эти в христианском братстве были небезызвестны, а это в первоапостольское время, весьма вероятно, могло означать то, что они ходили у Иисуса в учениках.

В таком случае, Александр и Руф, приходя к отцу, рассказывали о своей новой жизни и особенном мировосприятии, тем не менее отец к ним не присоединился (это следует из того, что крест нести его пришлось заставлять, следовательно, он с Иисусом знаком не был; если бы Симон подсознательно относился к Иисусу равнодушно – то нести крест такой самостоятельный человек попросту отказался бы, это бы стоило ему лишь пару ударов от легионера). Умудренный годами отец, привыкший, с одной стороны, к несовмещению с толпой, а с другой стороны – к пустоте накатывавшихся время от времени волн сектантского религиозного фанатизма, был, возможно, равнодушен вообще ко всем религиозным формам – но не к Истине; и к Иисусу не спешил.

Это может показаться странным, ведь Симон, как легко удостовериться из на удивление подробных о нем евангельских повествований, был человеком на пути Христа еще более не случайным, чем его сыновья. Разумеется, если он не присоединился к ученикам Иисуса из Назарета до Великой Пасхи, то тому причины были. Приведем только одну – но существенную. Неприятие образа мышления толпы и, как следствие, ее ценностей вело к тому, что Симон толп избегал. Толп вообще, и, в частности, тех, которые, не понимая и не принимая Иисуса, все равно вокруг Него теснились и «Его теснили» (Мк. 5:24, 5:31; Лук. 8:42, 12:1; и др.). Одним своим присутствием толпа извращала смысл происходящего и тем препятствовала Симону (уже не первый год бывшему не как все) прийти Христу на помощь раньше. (Тема толпы в понимании судьбы Симона очень важна, позднее мы к этому еще вернемся!) Симон уже давно понял, что там, где толпа, – там Истины нет. И быть не может. Но на пути к Голгофе толпа не заслоняла Христа от Симона, она теснилась позади, крест Свой к Киринеянину Он нес один…

Итак, на дороге встретились два далеко не случайных человека: первый – Симон, который уже давно исподволь стал поступать не как все, и притом отклонялся только в созидательную, умную, правую сторону; который воспитал таких двух сыновей; Симон, который перешел на более низкооплачиваемую, но нравственно более здоровую работу; а второй – Христос, обстоятельства жизни Которого, начиная от самого рождения до бытовых обстоятельств, при которых Его предали, пророки предсказывали еще за сотни лет до Его воплощения (были предсказаны даже 30 сребреников). У неслучайных людей и встреча всегда неслучайна. Как и этой встречи обстоятельства.

Итак, они встретились. Встретились, чтобы их поражающее воображение общение было запечатлено в лучшей из книг на века и тысячелетия.

Очень важно уразуметь, усилиями кого из двух: Симона или Иисуса, – им удалось не разминуться и встретиться в нужное время и в нужном месте? Кто к кому шел навстречу целенаправленно?

В Евангелии описано несколько встреч Иисуса с будущими Его учениками, и всякий раз именно Он брал на себя инициативу как пространственного сближения, так и начала собственно словесной беседы. Так было в случае с женщиной-самарянкой (Иоан. 4), у которой Он попросил напиться и тем ей, привыкшей к пренебрежению со стороны иудеев, выказал Свое уважение; так было и с Закхеем (Лук. 19), когда тот сидел на дереве, – именно Христос подошел и Сам напросился на ужин к унижаемому фарисеями мытарю; и к расслабленному (Иоан. 5), которого 38 лет болезни приготовили, наконец, к восприятию Истины, Господь тоже подошел первым; а к женщине сиро-финикиянке (Мк. 7) Сын Человеческий, покинув пределы населенной евреями Галилеи, шел и вовсе целенаправленно, не жалея натруженных ног, шел несколько дней!

Что же получается? И сейчас, в день Великой Пасхи, когда Иисусу оставалось жить всего шесть часов, да и то мучаясь от боли на кресте, Он по-прежнему был озабочен не только, а может и не столько своей гибелью, но и тем, как помочь Симону, человеку, идущему к Нему не первый год, чуть пораньше обрести целостность в восприятии мира?

Был ли Симон ведо’м Духом Святым, когда выбирал время, чтобы уйти в то утро с поля?

В какой-то мере Симон в своей жизни Святому Духу следовал. Но лишь отчасти, смутно, гадательно, иначе бы он присоединился к ученикам Иисуса (и, возможно, к своим сыновьям) задолго до Великой Пасхи. Следовательно, время уйти с поля он вряд ли выбрал по велению Духа. И вновь получается, что именно Христос приспосабливался к ритму желаний и поступков Симона, именно Спаситель выбирал момент для Своего выхода – на казнь и к Симону. Ведь даже до самой последней минуты Своего земного служения Он не переставал отдавать Себя тем, ради кого теперь и шел на Голгофу.

Согласитесь, именно в таких деталях и раскрываются особенности личности Плотника из Назарета, о Котором тысячи лет спорит такое количество людей!..

Как, каким образом можно повлиять на события так, чтобы в ситуации, в которой все решают другие, тебя под стражей вывели в нужный тебе момент? Каким образом Спасителю удалось добиться нужного ритма – ведь Он, в принципе, никого не принуждает? Может быть, Спаситель, ожидая нужную минуту, время тянул, делая вид, что еще не готов идти? Или, напротив, палачей торопил? Если последнее, то это особенно ужасно: человек, умевший жить и потому жизнь ценивший, но безвинно приговоренный к казни, ради другого человека, который и руки-то Ему не подал и остерегался это делать, ради «некоего Киринеянина Симона», Сам торопит Своих палачей…

Так тянул время (делая вид, как актер) или торопил? Иисус, чтобы оттянуть время, комедиантствовать, изображая малодушие или неготовность, просто не мог – это не Его, это обман, и не в Его характере. Христос, если на палачей и воздействовал – чтобы присутствие Божие и не меняло существенным образом оказавшихся с Ним рядом?! – то именно торопил. Технически это было несложно: истязавшие Его и затем короновавшие терновым венцом легионеры жаждали поскорее Его также и распять, и чтобы их сдерживаемое желание переросло в страсть, Ему достаточно было лишь в чуть большей степени явить Себя как Истину и жертвующего Собой Бога – и злоба солдафонов утроилась… Со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде боли от ударов.

Впрочем, Он мог ускорить события и на Лифостротоне – по тому же механизму. Мнение толпы разделилось, хотя большинство, очевидно, кричало за распятие. Стоило Христу чуть больше явить Свою божественность, и крики стаи переросли в рев.

Решение Пилата должно было последовать незамедлительно.

И столь же после этого незамедлительно – на казнь.

В сопровождении той же толпы, которая неделю назад оттесняла Симона воплями «Осанна!» въезжавшему на предсказанном пророками ослике в Иерусалим…

Христос торопился; торопился, чтобы успеть вовремя и не разминуться с Симоном, который мог свернуть с главной дороги в переулки города – и потеряться. Но идти на много лет подготавливаемую встречу было трудно и очень больно: саднила исполосованная бичами спина, силы ушли вместе с истекшей кровью; да и ненависть окружающих сама по себе имеет свойство убивать и потому лишает сил…

Но Он шел, как и всякий в Его положении человек – деревенея от боли (а Он был во всех смыслах человеком, и боль Им переносилась ничуть не легче, чем кем бы то ни было из нас), спотыкаясь от потери крови и сил, ни на минуту при этом не забывая, что если Он упадет, упадет раньше допустимого, упадет тогда, когда упал бы и не поднялся под тяжестью креста всякий другой, столь же иссеченный бичами человек, то нести крест заставят не Симона, а кого-нибудь из заживо умерших зевак, – а это все без пользы.

И Он шел, падал, – но мучительно торопился подняться; и опять шел – с трудом переставляя ноги, пока впереди не показался тот, ради кого Сын Человеческий в те минуты мучился от особой боли быстрого шага, боли, которой могло бы и не быть… И это перед распятием-то!..

Он победил и здесь, дошел – вовремя!

Подобно той женщине, взятой якобы в прелюбодеянии, которая медлила прийти ко Христу и которую за волосы притащили на край гибели – но и к спасению! – и дали ощутить, как меняется жизнь, когда до Спасителя шаг шагнуть и рукой можно дотронуться; так и Симон приказом легионера был под страхом если не смерти, то избиения, просто вынужден ощутить на своих плечах дерево креста. Дерево, порыжевшее от крови – но крови, как оказалось, Симону не чужой…

Кто знает, не вспоминал ли Симон всю последующую жизнь, что он на поле управлялся в тот день как всегда, а не как-то особенно, побыстрее, чтобы чуть пораньше перехватить странный дар?..

Евангелия на древнегреческом языке, на котором они были изложены, представляют собой единый, непрерывный текст без пробелов – даже между словами и предложениями. Деления на главы и стихи в древности тоже не было. Произведено оно было только в средние века. При этом, как до сих пор сетуют поколения внимательно читающих Библию, деление на главы было проведено неумно, нередко новая глава начиналась с середины эпизода, тем его разрывая надвое и лишая поверхностных читателей благословения.

Позднее на части предглавной аннотацией были разделены также и сами главы – с тем же результатом. Пострадал и эпизод с Симоном Киринеянином. В западноевропейских переводах текст Лук. 23:27—31 оказался изолированным от Лук. 23:26. Подобное деление, если им не пренебречь, как бы исключает Симона из событий Лук. 23:27—31, – а это уничтожение смысла одного из прекраснейших мест Священных Писаний!

О чем же повествуется, если коротко, в Лук. 23:26—31?

В нескольких шагах позади трех приговоренных к смерти к месту публичной казни идет, как в таких случаях всегда и бывает, толпа. (В подлиннике идет именно ohlos – толпа, чернь, сброд, прежде всего, нравственного порядка, а не demos – народ, нечто не существующее, идеальный образ в рассуждениях философов в их трудах о нравственном и целесообразном устройстве государства; эта подмена смыслов на совести переводчиков и их нанимателей).

И шло за Ним великое множество народа [ohlos] и женщин, которые плакали и рыдали о Нем.

(Лук. 23:27)

Появился народ [ohlos], а впереди его шел один из двенадцати, называемый Иуда.

(Лук. 22:47)

Там распяли Его… И стоял народ [ohlos] и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники.

(Лук. 23:33—35)

Персонаж всюду один и тот же – ohlos.

Но теперь, на пути к Голгофе к той части публики, которая располагала временем (собственно ohlos), присоединились в точности такие же по образу мышления, но поглощенные домашними делами и потому не могущие себе позволить ходить по ночам толпами, – женщины.

Иными словами, позади Христа шли те, кто у Лифостротона во всю силу легких требовал у Понтия Пилата: «Распни Его!», те, кто предпочел всем остальным делам дежурство у синедриона; те, у кого было время и желание всю ночь и часть утра ходить вслед за Иисусом, когда Его препровождали из одной карающей инстанции в другую, и теперь к ним присоединились и занятые домашним хозяйством, шпынянием детей и отравлением существования своим мужьям домашние хозяйки.

Публичные казни «для назидания» проводились и до Христа, продолжились они и в последующие после Его распятия века, и, как свидетельствуют историки, в публичных казнях во все времена особенно деятельное участие принимают именно женщины. Неважно: насмехаются они, пинают ногами еще не остывший труп неизвестного им человека, плачут или делают то и другое одновременно – они, домашние хозяйки, являются выразителями чувств толпы.

Итак, идущая к месту казни толпа умножилась за счет определенного рода женщин. И опять-таки, как это обычно бывает, дамы все были в рыданиях – выдающих всего лишь сильную эмоциональную вовлеченность в происходящее. В групповой казни на Голгофе более других привлекать к себе внимание должен был, естественно, Иисус – по цветовым соображениям. Домашних хозяек всегда привлекали и привлекают цветастые предметы, а у Христа спина, в отличие от спин разбойников, была в красных пятнах крови – после 39 ударов (с оттяжкой) бичом, в концы которого по обычаю того времени были вплетены кусочки свинца, от удара которыми лопалась кожа.

Можно, конечно, порассуждать о том, что чувства домашних хозяек оскорбляла несправедливость: ведь по уходящей в глубь веков традиции всех народов за одно преступление дважды не наказывали. В обычае было, что если при повешеньи веревка обрывалась, то это считалось перстом Божьим, и второй попытки казнить не предпринималось. Правитель, приказывавший этот обычай нарушить, оставался в памяти народа как изверг. Однако, если мысли о производимой несправедливости у женщин, присоединившихся к идущей от Лифостротона толпе и естественным образом с ней слившихся, и присутствовали, то не могли играть существенной роли – они были толпой. Не рассуждения определяли поведение домашних хозяек: известно, что психология людей, которым свойственно собираться в толпы, такова, что они не упускают возможности присутствовать повсюду, где возможны острые переживания, – по любому поводу. При этом часто рыданья производятся таким образом, чтобы по возможности наибольшее количество присутствующих обратило на это внимание.

Итак, присоединившиеся к толпе женщины сноровисто плачут.

На это их внешнее проявление возможны три типа реакций:

– можно выдать происходящее с ними за нечто возвышенное;

– можно объяснить происходящее типичными для толпы низкими чувствами;

– можно плач не заметить и не поддаться на попытку манипулирования окружающими.

Иисус заметил, обернулся и высказался – отрицательно.

Что интересно.

Истолковать происходящее можно только с учетом особенностей души Иисуса, Сына Божьего, Истины.

Всякий на Его месте любимец толпы-публики (в наше время, скажем, автор так называемых «дамских романов» – чтива для домашних хозяек и вообще всех, кто, мягко выражаясь, не удовлетворен супружеством), естественно, не преминул бы упрочить свое положение перед аудиторией рассуждениями о нравственности, глубине и чуткости женского сердца вообще и влившихся в толпу в частности, – и все это с обильной слезой.

Но Христос есть Истина, «слова ласкательства» (1 Фес. 2:5) Ему чужды, потому, обернувшись в сторону следовавшей за Ним толпы, Он не сделал того, что в подобном пейзаже сделал бы автор или читатель бульварных романов – конвульсиями рыданий не восхитился. Напротив, самовлюбленные сердца Он оскорбил словами о том, что печальна вовсе не Его участь, а участь воспитываемых этими женщинами детей, и детей их детей (символический смысл слова «дети» – потомки вообще). В сущности, Он являл свет той части Истины, которая ныне известна даже рядовым психоаналитикам: что женщины типа «как все» живут отнюдь не для своих детей, как они утверждают и на основании чего требуют содержания и массы привилегий (повод, в нашей цивилизации считающийся убедительным). В самом деле, если бы идущие за Господом сплоченной стеной домашние хозяйки жили действительно для своих детей, то участь их детей в вечности была бы противоположной от прореченной пророками – дамы же, напротив, комедиантствуя в изображении любви, живут для себя.

Была ли польза «дщерям иерусалимским» от слов Господа Истины?

Стоило ли ослабленному событиями последних суток Сыну Человеческому тратиться на столь нелицеприятные высказывания, ведь из Его же собственного пророчества следует, что судьба детей толпы все равно, мягко выражаясь, печальна, следовательно, эти женщины в массе своей не только не покаялись до сих пор, но не раскаются и в будущем? Более того, подобные слова у толпы могли вызвать по отношению к Нему только дополнительную волну озлобления? Зачем говорил? Не напрасно ли Он потратил Свои и без того исчезающие от боли и направленной на Него ненависти силы?

Евангелие написано только для ищущих Истину, ищущих ее повсюду, во всех ее проявлениях. Размышляющий же при анализе любой беседы не упустит из виду всех участников события – зримых и незримых.

Зримые участники – понятно; незримые же, в простейшем случае, это те, кому сказанные слова могут быть переданы. Другой простейший вариант: не все участвующие в беседе упомянуты в данном стихе или даже целом отрывке Писаний, но подразумевается, что они присутствуют. Например, когда читаем как Иисус обличал фарисеев в безумстве (Мф. 23), а они никак в положительном, с точки зрения вечности, смысле на Его слова не реагировали, то может создаться впечатление, что Христос напрасно сотрясал воздух. Но это не так, если вспомнить, что при этом разговоре, кроме фарисеев и Христа присутствовали еще три категории слушателей.

Во-первых, присутствовали обычные люди, и для некоторых из них услышанный разговор мог стать основой для дальнейших размышлений.

Во-вторых, присутствовали будущие апостолы, и слышанное входило в курс их обучения.

В-третьих, происходящее лицезрела вся Вселенная, и разговор этот, и выявляемая реакцией фарисеев нечувствительность учителей нации к истине, их, по сути, беспробудная тупость – еще один штрих к осмыслению кошмара греха, охватившего нашу планету;

В-четвертых, услышали и потомки.

Иисус, якобы беседуя с неспособными понимать что-либо благое фарисеями, не сотрясал воздух, но действовал во благо сразу многих.

Итак, Христос обратился к ohlos’у и плачущим «дщерям иерусалимским» сообщить, что их образ мышления никуда не годится. Слова Его для толпы были бесполезны, о чем мы и узнаем из пророчества Христа о гибели для вечности их детей.

Но слова Его не бесполезны: говорил Христос через голову Симона! Да, позади Христа, но впереди толпы, шел Симон с окровавленным крестом на плечах – главное для Христа лицо в этом эпизоде!

В каком смысле мог понять слова Христа Симон? Только под В окружающей нас жизни каждый человек всегда слышит только то, что, пережив и осмыслив, дорос понимать, или хотя бы почти понимать. Только тогда слова собеседника становятся для него наполненными смыслом, значащими словами. углом зрения своего жизненного опыта: приятия или неприятия тех или иных категорий населения им самим и, наоборот, приятия или неприятия его теми же группами.

Симон привык слышать, как религиозные вожди (и киринейские, и иерусалимские) прославляют ohlos как последнюю инстанцию мудрости, что доказывается, естественно, прежде всего тем, что этот народ, им, этим вождям, подчиняется. Для Симона же это был пройденный этап, соответственно, он не приемлил не только стиль мышления толпы, но и вождей. Они же, в отместку, считали его, мягко выражаясь, неумным. И вот этот непонимаемый и непонятый Симон, рыжий и победитель, собственными ушами слышит мысли, созвучные его собственным!!

Те мысли, за которые он становился разве что не изгоем!

В сущности, в тот момент, когда Христос на пути к Голгофе пророчествовал, произошло в точности то же самое, что и в случае с женщиной-самарянкой у колодца (Иоан. 4). Ортодоксальные иудеи не брали ничего из рук самарян, объясняя это опасностью якобы оскверниться, но на самом деле демонстрируя свое мнение, что самаряне есть, в сравнении с иудеями, скверна, чем подпитывали чувство своего превосходства. Потребность в нем у людей толпы столь сильна, что даже истомленный жаждой иудей не принял бы воды из рук самарянина. Иисус тем, что попросил воды из рук самарянки, ее возвысил, разогнул, поднял с колен, встал с ней на один уровень. Точно так же слова Иисуса, обличающие верующую своим вождям, но чуждую Истине толпу, – слова неприятия – в сущности, возвысили, разогнули и подняли с колен «не такого как все» Симона. Иисус оказался его, Симона, единомышленником!

Что же еще Христос, обращаясь в сторону толпы, сказал Симону?

…Ибо приходят дни, в которые скажут: «Блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!»

Тогда начнут говорить горам: «падите на нас!» и холмам: «покройте нас!»

Ибо, если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?

(Лук. 23:29—31)

Это был язык символов, который был понятен в те дни в Иерусалиме любому, точно так же, как он понятен и в наши дни каждому, кто пусть и не очень внимательно, но Библию все-таки читает.

«Зеленеющее дерево» – сам Иисус, праведник, явно оклеветанный и приговоренный к смерти. Неплодное, «сухое дерево», образ в речах Иисуса достаточно частый, – это сам Израиль, за полторы тысячи лет до рассматриваемых событий призванный владеть истиной, но ее утративший и даже распинающий. «Ибо, если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?» Оно втройне обречено на смерть. Но только, в отличие от всякого зеленеющего дерева, на смерть вечную.

«И войдут люди в расселины скал и в пропасти земли от страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю» (Ис. 2:19). Это сказано пророком Исаией, певцом мученического, но победоносного Первого Пришествия Господа, сказано за 600 лет до Его воплощения, и речь здесь идет о Третьем Пришествии, когда грех вместе с его носителями самоуничтожится в огне неприязни к Господу, и взамен земли, оскверненной грехом, воссоздана будет «новая земля» справедливости.

Образ истерической попытки спрятаться от неминуемого воздаяния использовался пророками во все времена и обозначал не только события отдаленные (скажем, Второе Пришествие), но для истории греха и конечные (Третье Пришествие). Естественно, что упорствующие во зле расплачиваются уже самой жизнью своей, такой жизнью; расплачиваются они также и общением с себе подобными. Таким образом, пророчество о людях, страдающих от безысходного состояния души, состояния, в котором необратившиеся будут жаждать закопаться и забросаться, четырехуровнево:

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Тайна человека, внесшего крест на Голгофу Откроем Евангелие:

Добавить комментарий Отменить ответ

Тайна человека, внесшего крест на Голгофу
Откроем Евангелие: