Знакомство с изданиями Международного Центра Рерихов
В.И.Алексеева – кандидат философских наук (Калуга)
Обмен мнениями – Л.В.Шапошникова, Н.М.Булочник, Н.Г.Михайлова
Участники конференции в одном из залов Музея имени Н.К.Рериха
Марга Куцарова – председатель Национального общества имени Рерихов в Болгарии, коллективного члена МЦР (София, Болгария)
Л.В.Кудряшова – директор КРУ «Симферопольский художественный музей»
Л.В.Хоменок – кандидат педагогических наук, музейный педагог МЦР
Торжественное открытие конференции
А.В. Постников,
президент Международного Центра Рерихов, академик
Международной академии истории науки (Париж), заслуженный деятель науки РФ, профессор, доктор технических наук
Милостивые дамы и господа, дорогие товарищи, друзья и единомышленники!
Открывая нашу конференцию, я хочу поделиться с вами некоторыми мыслями о русском космизме и творчестве уникальной семьи Рерихов.
Влияние космоса, неразрывная его связь с земной жизнью ощущались людьми на самых ранних этапах их эволюции, причем это находило отражение в палеолитической наскальной живописи, свидетельствовавшей о том, что искусство появилось задолго до письменности. Отдельные рисунки, особенно те, которые изображали ландшафт и являлись, по сути дела, древнейшими картами, реалистично показывают местность в ортогональной проекции, то есть с высоты птичьего полета. Ярким примером таких изображений являются «писаницы» на берегах Белого моря, часть из которых совсем недавно была уничтожена какими-то современными вандалами.
Каким образом древний человек мог составлять такие «карты», пусть даже хорошо знакомой ему местности? Может быть, это свидетельство значительно более тесной связи палеолитического Homo Sapiens с Тонким миром и космосом, чем у современного человека, возможности которого с развитием цивилизации все более и более ограничиваются высокотехнологичным, но, – увы, не одухотворенным материальным миром? Ограниченность эта, возможно, впервые была осознана и сформулирована русскими космистами, и особенно Николаем Константиновичем и Еленой Ивановной Рерихами.
В частности, Николай Константинович Рерих, изучая материальную культуру древних, осмысливая ее духовное содержание, убедительно доказывал, что они «были близки к природе, они знали красоты ее. Они знали то, чего мы не ведаем уже давно». Возвращению к первожизни Николай Константинович Рерих посвятил цикл картин о каменном веке и язычестве древних славян. Казалось бы, давно ушедшая эпоха, но сколько значительного для нашего времени нашел там великий художник! Его герои приобщаются к тайнам космической жизни, внимая подымающимся облакам в картине «Веления неба» (1915) или небесным сферам в картине «Знамения» (1915). Не дикарь, не полузверь, а человек тонкой душевной организации, которому были присущи удивительные способности, ныне почти утраченные, – таков древний герой Рериха. И если А.Л.Чижевский доказывал на основании научных фактов, что и живая клетка, и человек были созданы «напряжением творческих способностей всей Вселенной», то Рерих, погружаясь в древнейшую жизнь, словно невооруженным глазом прозревал «клочок звездного неба». В картинах Рериха о каменном веке все предстает живым, одушевленным. Вся природа, словно откликаясь на экстатическое состояние людей, участвует в призыве космоса. Похожий образ нашего предка представляется внутреннему взору П.А.Флоренского: «Человек везде и всегда был человеком, и только наша надменность придает ему в прошлом или в далеком прошлом обезьяноподобие. Не вижу изменений человека по существу, есть лишь изменение внешних форм жизни. Даже наоборот. Человек прошлого, далекого прошлого был человечнее и тоньше, чем более поздний, а главное – не в пример благороднее».
Драгоценное качество жизни с природой, ее духовное созерцание, любовь к поэтической природной образности глубоко ценили русские космисты в противовес наступающей, чуждой природе механической цивилизации Запада. Все это великолепно выразил С.Н.Булгаков: «Если новоевропейскую материалистическую цивилизацию с господствующим в ней «научным» рационализмом называют иногда языческой, то этим наносят обиду язычеству. Она стоит ниже язычества, как и вообще ниже религии, и ей надо предварительно научиться еще многому, чтобы понимать душу язычества».
Князь Евгений Николаевич Трубецкой, один из основных представителей метафизики всеединства, созданной Владимиром Соловьевым, определял русский космизм следующим образом: «Космизм наш есть специфическое мировосприятие и мироощущение, носящее характер преобладания Вселенского над индивидуальным».
Сегодня сообщество деятелей русского космизма представляется уникальным феноменом. Жившие и творившие примерно в одно время Н.А.Бердяев (1874–1948), С.Н.Булгаков (1871–1944), В.И.Вернадский (1863–1945), Н.О.Лосский (1870–1965), Н.К.Рерих (1874–1947), Вл. С.Соловьев (1853–1900), П.А.Флоренский (1882–1937), К.Э.Циолковский (1857–1935), А.Л.Чижевский (1897–1964) и другие космисты, подчас не знавшие друг друга, одновременно писали о красоте, о ее воплощении в образе вечной женственности, так поэтически очаровавшей Владимира Соловьева и всех его последователей. Русские космисты считали, что человечество попало под могучее и соблазнительное влияние идеи технического прогресса и механической цивилизации вместо того, чтобы стремиться к более высокой цели мирового процесса: созданию высшего бытия – космической красоты. Бердяев писал: «Императив творить красоту во всем и везде, в каждом акте жизни, начинает новую мировую эпоху, эпоху Духа, эпоху любви и свободы. Ценности культуры – священны, и всякий нигилизм по отношению к ним безбожен». Эти чувства и мысли выражены в еще более страстных словах Николая Константиновича Рериха о начавшемся «мировом процессе разрушения механической цивилизации» и «созидании основания культуры духа». Уже в первые послереволюционные годы отчаянной борьбы между механической цивилизацией и грядущей культурой духа он верил, что народ, оборонившись от пошлости и дикости, сложит «Кремль великой свободы, высокой красоты и глубокого знания» из оставшихся обломков и «из самородков, с любовью найденных». И опять, как в назидание нашему времени: «Продовольствие, промышленность – тело и брюхо. При всех новых созиданиях, при новом строительстве линия просвещения и красоты должна быть лишь повышена, но не забыта ни на мгновение».
В области естественнонаучной мысли также зарождалось понимание перспектив будущего развития человечества и планеты. В своем учении о переходе биосферы в ноосферу Владимир Иванович Вернадский широко трактует природные явления, включая в них социальные и духовные проявления человека. Обладая мощью огромной геологической силы, человечество, объединившись в единое целое, вышло на уровень, когда научная мысль стала планетным явлением. Биосфера под влиянием нового планетного феномена будет приобретать другое, более высокое качество ноосферы.
Концепция культуры Николая Константиновича Рериха в своих наиболее важных аспектах имеет точки соприкосновения с ноосферой Вернадского. Так, Вернадский подчеркивал, что «в ноосфере определяющим фактором является духовная жизнь человеческой личности» и вследствие этого необходимо «считаться с огромным культурным наследством, связанным с прошлым». В таком понимании ноосферное мышление должно включать в себя не только научное, но вообще цельное знание, и соединиться с глобальными этическими принципами. А Рерих утверждал значение не только культурных ценностей, но и факторов естественно исторических, природных, среди которых протекает жизнь человека и которые во многом определяют пути его эволюции. Культура (ноосфера) в понимании Рериха – это не только то, что созидается или будет создано, но и то, что уже было создано, как необходимое и вдохновляющее основание. Необходимо воскрешение памяти прежнего опыта, чтобы ноосфера была истинной, цельной и всеобъемлющей, без нарушений ее разумной оболочки, дабы, созидая что-то новое, не разрушить старое. Ноосфера без знания прошлого – ноосфера ошибок и строительства во вред прошлому. Только творчество в унисон с естественно исторической, культурно-энергетической поступью Земли станет настоящим подвигом человечности, подлинной ноосферой. Вскрывая пласты древней ноосферы, Рерих воссоздает их в своих картинах, где оживает гармония земли, человека и неба. Устремляясь в будущее, он воплощает космический устойчивый и завершенный образ. Ноосфера видится ему в законах красоты.
Николай Константинович Рерих внес неоценимый вклад в развитие идеи взаимосвязи вселенского и земного, макро-и микрокосма. Он акцентировал внимание на путях их гармонизации в бытии человечества в условиях беспредельно-вечной Вселенной. Согласно ему, «то, что человеческие руки разделяют, сама жизнь соединяет. Во времена, когда Восток и Запад условно противопоставляются, сама жизнь формирует основания для единой мудрости». Достижение же этой мудрости Николай Рерих связывал с двусторонним процессом, который включает оптимальное развитие каждого из составляющих человечество этносов и их объединение на началах космической эволюции. «При космическом строительстве, – читаем мы в «Иерархии», – напрягаются все смещения и каждый народ предопределяет свою карму и свое место в эволюции». Этическим лейтмотивом всего творчества Николая Константиновича Рериха является мысль об объединительном начале всех народов и культур, а установка на космизацию мироотношения органично переплетается с оценкой эволюции как макрокосма, так и включенного в его беспредельность микрокосма. Не случайно он подчеркивал: «Я не умаляю ни Запад, ни Юг, ни Север, ни Восток – потому что на практике разделения не существует, и весь мир разделен только в нашем сознании», а потому «все ступени Культуры ведут <…> за пределы национальных границ».
Близко мыслям Рериха о действенной силе духа было прозрение Павла Александровича Флоренского о пневматосфере. Вот что он писал Вернадскому в далеком 1929 году: «…хочу высказать мысль, нуждающуюся в конкретном обосновании и представляющую скорее эвристическое начало. Это именно мысль о существовании в биосфере, или может быть, на биосфере, того, что можно было бы назвать пневматосферой, то есть о существовании особой части вещества, вовлеченной в круговорот культуры, или точнее, круговорот духа. Несводимость этого круговорота к общему круговороту жизни едва ли может подлежать сомнению. Но есть много данных, правда, еще недостаточно оформленных, намекающих на особую стойкость вещественных образований, проработанных духом, например, предметов искусства. Это подозревает существование и соответственной особой сферы вещества в космосе».
Вещество, энергия, вовлеченные в круговорот духа, уже не ограничиваются земными рамками, а простираются до беспредельности – что также неоднократно подчеркивал Николай Константинович Рерих. Идея П.А.Флоренского так и осталась догадкой, не проработанной в деталях, однако, как следует из нее, должны существовать каналы взаимодействия с творческими носителями духа. Эта мысль, по существу, находит свое продолжение в интуитивных откровениях Н.А.Бердяева о свободном дыхании души в космосе: «У человека, задавленного условностью цивилизации, ее порабощающими нормами и законами, есть жажда периодически возвращаться к первожизни, космической жизни, приобщиться к ее тайне, найти в этом радость и экстаз». Елена Ивановна и Николай Константинович Рерих вместе со своими сыновьями были посвящены в эту тайну и приоткрыли ее завесу грядущим поколениям.
Свое вступительное слово я хочу завершить стихотворением Николая Константиновича Рериха, написанным в 1916 году:
Пора
Встань, друг. Получена весть.
Окончен твой отдых.
Сейчас я узнал, где хранится
один из знаков священных.
Подумай о счастье, если
один знак найдем мы.
Надо до солнца пойти.
Ночью все приготовить.
Небо ночное, смотри,
невиданно сегодня чудесно.
Я не запомню такого.
Вчера еще Кассиопея
была и грустна и туманна,
Альдебаран пугливо мерцал.
И не показалась Венера.
Но теперь воспрянули все.
Орион и Арктур засверкали.
За Альтаиром далеко
новые звездные знаки
блестят, и туманность
созвездий ясна и прозрачна.
Разве не видишь ты
путь к тому, что
мы завтра отыщем?
Звездные руны проснулись.
Бери свое достоянье.
Оружье с собою не нужно.
Обувь покрепче надень.
Подпояшься потуже.
Путь будет наш каменист.
Светлеет восток. Нам
пора.