Мутя читает про Гуру Поттера. Гуру Поттер в очках. Когда Гуру Поттера показывали по волюбенькиному компьютеру, он даже оказался ничего таким. Правда, у негона голове не поместилось бы даже пол-Африки, не то, что у Артурчика! Гуру Поттер очень волшебный и умный. Гуру Поттер умеет много волшебственных вещей. И летает на метле. Он много чего умеет делать!
Муте становится все обиднее. С каждой страницей. Чего только удивительного и небывалого не вытворяет этот мальчишка! А Мутя так не может. Даже метёлки дома нету, не говоря уже о компонентах для колдовских зелий.
Мутя садится на ковёр и откладывает книгу. Надула губы и сидит. Только косится скорбно на обложку, где Гуру Поттер размахивает волшебной палочкой. Жалко Муте себя, что она так не умеет. Вот-вот Мутя заплачет.
Но вдруг она улыбается от уха до уха и встаёт на ноги.Приставляет книгу к стене так, чтобы Гуру Поттер еёвидел, корчит наиужаснейшую рожу, высовывая язык чуть ли не до самых бровей. И говорит.
– Бе-бе-бе! Бе-бе-бе! А зато ты на самом деле даже так неможешь!
Мутя и Мария-Марионетта
Ляпюша иногда берет Мутю в церковь. Там Муте повязывают косынку и шикают, шепчут, чтоб не глазела и чтобы не разговаривала. Муте иногда невмоготу как
смеяться приспичивает, тогда она делает вид, что закашлялась, но Старые Ушки всё равно понимают, что она хихикает, и супятся.
Сегодня в церкви тихо, почти нет Старых Ушеk . Ляпуша молится, а Мутя разглядывает икону с Девой Марией. Дева Мария похожа на продавщицу из 118–го магазина, Тётю
Клизму, которая Мутю иногда обсчитывала и обзывала ЗэПээРом. Но, в отличии от Тёти Клизмы, Дева Мария ничего плохого Муте не сделала, поэтому никаких больше
негативных эмоций у неё по этому поводу не возникает.
Смотрит себе, смотрит на икону.
И думает.
– Вот же какая начинка разная у всех! А остальное и не важно ведь. Вернее, важно, вдруг ты будешь похож на бандита какого-то, и тебя вместо него арестуют… Вот бы понять, какая начинка у кого-нибудь, только чтобы почувствовать её какое-то время, как свою. Каково быть Тётей Клизмой, каково быть Девой Марией. А они
пусть бы узнали, каково быть Мутей. И чтобы все люди знали, каково быть другим! И вдруг бы тогда оказалось, что начинка у всех та же? У-у-у… Но всё-таки интересно
было бы побыть кем-нибудь – Волюбенькой, котом Когтей, Девой Марией или даже Тётей Клизмой из 118-го магазина! Мутя, задумавшись как же это – быть другим, начинает ковырять в носу, и тут же получает тугой подзатыльник от Ляпюши и целый колючий букет шиканий и псыканий и вшуршиваний прямо в нос.
Выйдя из церкви на остывающую уже в приходящих сумерках дорогу, Мутя вдруг чувствует это. Больше ни один её жест не будет принадлежать ей. Больше ни одна морщинка не станет её морщинкой на этом отчуждаемом лице. Её не стало. И никакой грусти, никакой страшности.
Потому что прежняя она – клочок позавчерашней газеты, листок позапрошлогоднего календаря, мусор.
Совсем другая.