Год спустя, я поступил в семинарию, и мог приезжать домой только в каникулы зимой и летом, но всегда старался повидаться с владыкой и видел, как он радовался, когда отношение к Церкви начало меняться к лучшему. Особенно радовался тому, что открываются первые храмы. Каждый такой случай был огромным событием. Помню, когда была открыта Троицкая церковь в слободе Макарье, об этом написали «Московские новости». Огромная статья была, и, когда в Академии ее зачитывали, я всем говорил: «Это наш храм!». Потому что знал, сколько для этого сделали владыка Хрисанф и его секретарь, нынешний митрополит Александр. Как много ради этого они потрудились.
Митрополит Хрисанф навсегда останется для меня человеком Церкви, который до глубины души переживал за все, что с ней происходит, за каждого священника и прихожанина. Если в тех непростых условиях получалось сделать что-то доброе – радовался. Если не получилось – расстраивался. Все это было очень искренне, а не так, что, если не получилось, так и не надо. В нем не было этого формализма, а была глубокая вера и надежда на Бога. Надежда на то, что он, как архиерей, под Промыслом Божиим ходит, творит дела Божии, и потому подходить к своему служению надо со смирением. Для меня такое отношение является незабываемым примером, своего рода, путеводной звездой.
Я всегда молюсь за владыку Хрисанфа, поминаю на каждой литургии. Вечная ему память!
Вв каждом видел, в первую очередь, человека
Из воспоминаний сестер Преображенского женского монастыря города Кирова (Вятки), настоятельница игумения София (Розанова)
Посвящается Владыке Хрисанфу.
Дожить бы вам с нами, мои дорогие,
До новых открытий, до новых чудес.
До новой квартиры. И пусть вам под окна
Лист желтый роняет редеющий лес.
Дожить бы! Дожить бы! – звенят все капли,
Но город разросся из свежих могил.
Здесь многие люди, которых я помнил,
Которых я ждал и которых любил.
Пусть память живая сердца согревает,
На холмиках будут букеты из роз.
Всему свое время – тела умирают,
А души уходят в места, где нет слёз.