Иак. 1:25
«Но кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии».
Святитель Иоанн Златоуст. Толкование притчи о Сеятеле6:
«Вот, вышел сеятель сеять. Откуда вышел вездесущий и все исполняющий?
Или, как вышел? Не местом стал Он ближе к нам, но расположением и промышлением о нас, когда облекся плотью.
Так как грехи заграждали нам доступ к Нему и не позволяли взойти, то Он сам выходит к нам.
И для чего вышел? Погубить ли землю, исполненную терний?
Наказать ли земледельцев? Нет. Он вышел для того, чтобы тщательно возделать землю и посеять на ней слово благочестия.
Здесь под семенем Христос разумеет Свое учение, а под нивою души человеческие, под сеятелем же Себя самого.
Сеятель выходит часто и для другого дела, например: вспахать землю, или истребить негодную траву, или исторгнуть терние, или сделать другое что-нибудь подобное; но Христос вышел для сеяния. Какой же плод этого семени?
Три части его погибают и одна только остается. И когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то. Христос не сказал, что Он сам бросил, но что семя упало. Четвертая часть уцелела, да и та не одинаковый принесла плод, но большое и здесь различие.
Из этих слов видно, что Христос предлагал учение Свое всем без различия. Как сеятель не различает находящейся пред ним нивы, но просто и без всякого различия бросает семена, так и Он не различает ни богатого, ни бедного, ни мудрого, ни невежду, ни беспечного, ни заботливого, ни мужественного, ни робкого; но всем проповедал, исполняя Свое дело, хотя и наперед знал, какие от этого будут плоды, чтобы можно было Ему сказать: что Мне еще нужно было сделать, и не сделал (Ис. 5:4)?
Отчего же, скажи мне, погибла большая часть семени?
Это произошло не от сеявшего, но от земли приемлющей, то есть от души не внимавшей.
Но почему не говорит Он, что иное семя приняли беспечные, и погубили его; другое приняли богатые, и подавили его; иное слабые, и пренебрегли его?
Он не хочет сделать им сильного упрека, чтобы не ввергнуть их в отчаяние, но предоставляет обличение собственной совести слушателей.
Впрочем, это случилось не только с семенем, но и с неводом. И в нем было много бесполезного.
Настоящую притчу Христос предлагает для укрепления и наставления учеников Своих, чтобы они не унывали, хотя и большинство приемлющих слово их погибнут. То же было и с самим Господом; и хотя Он наперед знал, что так именно будет, не переставал однакож сеять.
Но благоразумно ли, скажешь, сеять в тернии, на каменистом месте, при дороге? Конечно, в отношении к семенам и земле это было бы не благоразумно; но в отношении к душам и учению это весьма похвально. Если бы земледелец стал так делать, то справедливо заслуживал бы порицания, потому что камню нельзя сделаться землею, и дороге не быть дорогой, и тернию не быть тернием; но не то бывает с существами разумными. И камню можно измениться и стать плодородною землею; и дорога может быть не открытой для всякого проходящего и не попираться его ногами, а может сделаться тучною нивою; и терние может быть истреблено, и семена могут расти беспрепятственно. Если бы это было невозможно, то Христос и не сеял бы.
Если же такое изменение происходило не во всех, то причиною этого не сеятель, но те, которые не хотели измениться.
Христос исполнил Свое дело; если же они пренебрегли Его учением, то явивший столь великое человеколюбие не виновен в том. Заметь еще и то, что не один путь погибели, но различные, и один от другого далеко отстоящие.
Те, которые подобны дороге, это – нерадивые, беспечные и ленивые, а камень изображает только слабейших. Не одно и то же, когда учение теряет силу свою без всяких козней и притеснений, и – когда оно бывает недействительно при искушениях. Те же, которые подобны тернию, виновнее всех прочих.
Итак, чтобы не случилось с нами чего-нибудь подобного, будем усердно внимать учению и беспрестанно иметь его в памяти. Пусть дьявол и хищничает; но от нас зависит не давать ему расхищать.
Если семена и засыхают, то не зной бывает причиной этого, – не сказано, ведь, что посохли от зноя, но: как не имело корня, засохло.
Если и подавляется слово, то не от терния это происходит, но от тех, которые допустили взойти ему. Можно, если захочешь, не допустить этого негодного растения и богатство употребить, как должно.
Потому Христос не сказал: век, но: забота века; не сказал: богатство, но: обольщение богатства. Итак, будем обвинять не самые вещи, но испорченную волю.
Можно и богатство иметь, и не обольщаться им, – и в веке этом жить, и не подавляться заботами.
Богатство соединяет в себе два противоположных зла: одно сокрушает и омрачает – это есть забота; другое расслабляет – это есть роскошь.
Итак, сказав о различных родах погибели, Он наконец говорит и о доброй земле, чтобы не привести в отчаяние, но подать надежду на раскаяние и показать, что возможно из камня и терния обратиться в добрую землю.
Но если и земля хороша, и сеятель один, и семена одни и те же, то почему одно семя принесло плод во сто крат, другое в шестьдесят, третье в тридцать? Здесь опять различие зависит от свойства земли, потому что и в хорошей земле можно найти много различия. Теперь видишь, что виною этому не земледелец, и не семена, но приемлющая земля. Различие это зависит не от природы людей, но от их воли.
И здесь открывается великое человеколюбие Божие в том, что Господь требует не одинаковой степени добродетели, но и первых приемлет, и вторых не отвергает, и третьим дает место. Почему же, скажешь ты, Он не сказал о других пороках, – например, о плотском вожделении, тщеславии? Сказавши: забота века сего и обольщение богатства, Он все сказал, потому что и тщеславие, и все другие пороки дело века сего и лести богатства.
О пути же и камне Он упомянул, желая показать, что недостаточно освободиться от любви к богатству, но нужно позаботиться и о другой добродетели. Что пользы в том, если ты не пристрастен к богатству, но женоподобен и изнежен? Что пользы в том, если не изнежен, но беспечно и нерадиво слушаешь слово? Недостаточно одной добродетели для спасения нашего, но нужно, во-первых, тщательное слушание слова и всегдашнее памятование о нем; потом нужно мужество; далее – презрение богатства, и наконец – бесстрастие ко всему житейскому. Слышание слова потому поставляет Он прежде всего прочего, что оно прежде всего нужно».
Святой Феофилакт, архиепископ Охридский7:
«Семя Господь называет Своим, ибо и пророки сеяли семя, но не свое, а Божие; а Он, как Бог, сеял собственное семя, так как не по благодати Божией сделался мудрым, но Сам был Премудрость и Слово Божье».
3 Езд. 8:41
«Как земледелец сеет на земле многие семена и садит многие растения,
но не все посеянное сохранится со временем, и не все посаженное укоренится,
так и те, которые посеяны в веке сем, не все спасутся».