Итог для читателя: § 46 – это не констатация невозможности, а, наоборот, жест, открывающий возможность. Он показывает, что проблема целостности не может быть решена в рамках прежней, «наличной» оптики. Требуется смена горизонта: понять смерть и целостность не как внешние факты, а как внутренние, конститутивные моменты самого экзистирующего Dasein. Это программа для всего последующего анализа, который ведет к открытию временности как смысла заботы.
§ 47. Почему смерть Другого не может раскрыть целостность моего собственного Dasein.
Этот параграф является критическим поворотным пунктом в анализе Хайдеггером смерти. Если мы, как читатели, пытаемся понять целостность нашего собственного бытия (Dasein) через его конец – смерть, – то возникает соблазн: а почему бы не посмотреть на смерть других людей? Ведь мою собственную смерть я пережить не могу, а чужую – наблюдаю со стороны. Хайдеггер методично и беспощадно разбирает эту идею и показывает, почему она ошибочна и даже фундаментально заблуждается относительно самой сути Dasein.
Ключевой тезис параграфа:
Опыт смерти Другого не может служить заменой (Ersatzthema) для экзистенциально-онтологического понимания моей собственной смерти как модуса временности, конституирующего целостность моего Dasein.
Основные шаги аргументации Хайдеггера:
Когда умирает другой человек, мы сталкиваемся не с его бытием-к-смерти, а с его исчезновением. Мы наблюдаем переход от Dasein (бытия-в-мире) к «уже-не-при-сутствию» (Nichtmehrdasein). То, что остается – это тело, труп (Leiche). Он может быть объектом научного изучения (патологоанатомии) или заботы (погребение, культ предков). Но ни то, ни другое не схватывает феномен смерти как экзистенциала.1. Феноменологическое описание смерти Другого: что мы на самом деле видим? · Труп как «подручное» и «наличное»: Хайдеггер показывает, что даже мертвое тело – не просто вещь, как камень (чисто наличное), и не просто инструмент, как молоток (подручное). С ним связан особый модус заботы – ритуальный, почтительный, траурный. Но это забота о нем, а не понимание того, что он пережил как умирающее существо.