В связи с этим имеется два подхода к философской оценке древнеегипетских космогоний и теогоний. Ведущий специалист в области религии Древнего Египта М.А. Коростовцев считает, что раз «египетские космогонические представления облечены в теогоническую, мифологическую форму, от которой они неотделимы», то «было бы крайне несерьезно усматривать в них элементы иди зачатки материализма»26. Академик И.Бану, напротив, утверждает, что здесь имеется философия, где доминирует идеализм с нотками «материалистического», недуховного «характера»27. В плане развиваемого нами подхода следует говорить о древнеегипетской философии с преобладанием в ней натурфилософии, с поисками Абсолюта, а является он Природой или Богом, это уже иной вопрос.
В пользу выдвинутого положения свидетельствует и старая идея, не раз поднимаемая в дальнейшем развитии «Текстов саркофагов» – идея воскрешения, которую можно сформулировать следующим образом: человек, стремящийся избежать смерти, должен стать богом, иного пути нет. В «Разделе о Ба бога Шу» умерший говорит:
«Я есть Ба бога Шу, который сам себя вызвал к существованию.
Я стал телом бога который сам себя вызвал к существованию».
Здесь речь идет о попытке включиться в цикл мира, чей регулярный ход является гарантией вечности:
«Я есть Шу, которого сотворил Атум-Ра.
Я предназначен для пребывания в этом месте вечной жизни»28.
Древние египтяне не знали декартовской философии, они различными способами (магическими и рациональными) старались достигнуть космического бессмертия, т.е. искали связи с Абсолютом.