При этом нужно отдать должное самим учёным-физикам. В большинстве своём они ни на что и не претендуют. Они поглощены своими уравнениями, своими сложнейшими экспериментами. Если упрекнуть их в том, что они посягают на создание нового мировоззрения, они посмотрят на вас с искренним удивлением. Но именно это их молчание о главном, это нежелание выходить за рамки формул и есть то, что создаёт вокруг науки ауру всезнания. И это молчание глубоко неуместно. Оно появилось не так давно, и появилось оно в результате того, что, изучая мир всё глубже и глубже, сама же физика начала понимать, что ничего не понимает в этом мире.
Давайте попробуем понять масштаб произошедших перемен, и для этого нужно сделать небольшой исторический шаг назад. Физика конца XIX – начала XX века была наукой триумфаторов. Открытие электромагнетизма, законов термодинамики, первые шаги в изучении строения атома – всё это создавало пьянящее ощущение почти всемогущества человеческого разума. Казалось, что Вселенная – это гигантский, но в своей основе простой и понятный механизм. Нужно лишь найти последние, недостающие шестерёнки, описать их точными уравнениями, и картина мира будет завершена.
В этой картине не оставалось места ни для таинственного, ни для сверхъестественного: любой феномен, рано или поздно, должен был найти своё объяснение в рамках чётких, детерминированных законов.
Именно эта вера в познаваемость и механистичность мира и стала тем философским фундаментом, на котором вырос современный научный материализм. Если уж физика, царица наук, обещает всё объяснить через взаимодействие материи и энергии, то какие могут быть сомнения в том, что жизнь – это просто сложная химия, а сознание – сложная электрохимия? Оптимизм физиков стал индульгенцией для всех остальных.
Но затем случилось то, чего никто не ожидал. Заглянув внутрь атома, физика не нашла там предсказуемых и понятных «шестерёнок». Она нашла там безумие. Она обнаружила мир, который не подчиняется законам повседневной логики, мир квантов, где частицы могут быть волнами, где причина и следствие теряют свою однозначность, где сама реальность, казалось, зависит от того, смотрят на неё или нет.