До Христа человеком признавался лишь гражданин своего государства, на которого распространялось действие его законов, кто подлежат суду, а не самосуду, участвовал в общественном управлении и политике, в отправлении религиозных таинств и обрядов. Вне государства жили дикари, варвары, удел которых либо стать рабом граждан, либо жить на краю Ойкумены в состоянии духовного и социального мрака. «Государство, – говорил еще Аристотель (384-322 до Р.Х.), – предшествует каждому человеку, поскольку последний, оказавшись в изолированном состоянии, не является существом самодовлеющим»2.
Великий мыслитель не был в данном случае оригинальным – он лишь высказал «научно» то, что и так знали все его современники. Заметим, что мы говорим о самых просвещенных теориях античности, поскольку для деспотий Востока и такое отношение к человеку было в диковинку – там единственным полноправным лицом признавался лишь правитель и члены его семьи (да и то не все). Ветхий Завет недвусмысленно рисует нам картины того времени: «Сыновей ваших возьмет и приставит к своим колесницам», «дочерей ваших возьмет, чтобы они варили кушанье и пекли хлеба», «поля ваши и виноградники и масличные сады ваши возьмет, и отдаст слугам своим», «и рабов ваших и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмет и употребит на свои дела» (1 Цар.8:10-18).
Только Церковь с первых дней своего существования добивалась общественного признания того, что достоинство человека – не нечто производное от его политической принадлежности. Но каждый человек призван стать уникальной личностью, поскольку он – храм Бога (2 Кор.6:16) и не может не быть храмом Духа Святого3. «Самого Себя ради нас Он соделал Человеком. И Самого Себя дал на смерть ради нас, и воскрес, и ради нас вознесся Он, всегда живой, как Бог и сущий на небе. Истинно Он стал Человеком, таким, как мы»4.